Сейчас воскресное утро. Они ушли на свою идолопоклонническую «мессу», а я осталась здесь, в спальне. Как бы мне хотелось сидеть сейчас в столовой у нас дома, или на кухне, или в маленькой кухоньке. Я бы даже согласилась рубить хэш, и чтобы кто-нибудь из причта работал за другим столом, а ты была бы рядом и следила, достаточно ли я положила муки и не слишком ли много перца, а самое главное – сохранила ли я лучшие куски бараньей ноги для Тигра и Сторожа. Первый из них вертелся бы и прыгал вокруг, рискуя попасть под нож, а второй стоял бы как вкопанный и пожирал блюдо глазами. Для полноты картины надо вообразить еще Тэбби, раздувающую огонь, чтобы выварить картошку до состояния какого-то овощного клея! Какими божественными кажутся мне сейчас эти воспоминания! Но о том, чтобы уехать домой, нечего и думать. У меня для этого нет никакого настоящего повода. Правда, этот дом действует на меня угнетающе, но мне нельзя ехать домой без ясной перспективы на будущее, и такой перспективой должно быть не место гувернантки – это было бы все равно что перепрыгнуть с кипящей сковородки прямо в огонь. И ты называешь себя бездельницей! Какая чепуха! <…> Хорошо ли чувствует себя папа? Как ты? Как Тэбби? Ты спрашивала о визите королевы Виктории в Брюссель. Я видела ее буквально одно мгновение, когда она проезжала по рю Рояль в карете, в сопровождении шести других экипажей, окруженная солдатами. Она смеялась и разговаривала очень весело. Внешне это немного полная, жизнерадостная леди, очень просто одетая; в ее манерах не заметно особой гордости или претенциозности. Бельгийцам она, в общем-то, весьма понравилась. Они говорят, что она оживила двор короля Леопольда, обычно мрачный, как тайное религиозное собрание нонконформистов182. Напиши мне снова поскорее. Расскажи, действительно ли папа хочет, чтобы я вернулась домой, и хочешь ли этого ты сама. Мне кажется, я оказалась бы там бесполезной – кем-то вроде старушки, живущей при церковном приходе. Я молюсь искренне, от всего сердца, о том, чтобы все шло хорошо в Хауорте, и прежде всего в нашем сером, наполовину обитаемом доме. Благослови Господь его стены! Желаю здоровья, счастья и процветания тебе, папе и Тэбби. Аминь.
