Спокойные и безрадостные дни проходили своим чередом. У сестер все время был перед глазами, и уже долгое время, пример того, как можно погубить собственные таланты и способности, и примером этим служил их брат, некогда безумно любимый, гордость семьи. Сестры утешали старика-отца, который тем тяжелее переживал семейные несчастья, чем больше проявлял молчаливый стоицизм и терпение. Они заботились о его здоровье, на которое он не жаловался никогда, как бы себя ни чувствовал. Они старались сделать все возможное, чтобы сохранить драгоценные остатки его зрения. Им приходилось прикладывать все больше усилий, чтобы поддерживать порядок в своем скромном домашнем хозяйстве, чтобы покрыть запросы и траты, совершенно чуждые их самоотверженным натурам. Они старались воздерживаться от излишнего общения с ближними, однако если вступали с кем-то в разговор, то всегда находили добрые слова, пусть и немногочисленные. А нужно было совершить добрый поступок – никто в поселке не сомневался, что это сделают сестры из пастората. Они регулярно посещали приходские школы, и часто получалось так, что редкие и краткие выходные дни Шарлотты, проведенные в гостях, сокращались из-за того, что ей нужно было спешить в воскресную школу.
В свободные от выполнения этих обязанностей часы постепенно продвигалась работа над романом «Джейн Эйр». «Учитель» медленно и тяжело переходил от одного издателя к другому. «Грозовой перевал» и «Агнес Грей» были приняты одним издателем «на условиях, крайне невыгодных для двух авторов». Об этой сделке мы поговорим подробнее позднее. Обе рукописи лежали без движения до тех пор, пока этому господину не заблагорассудилось отдать их в типографию.
Сестры с надеждой ожидали наступления летних месяцев, когда подруга и адресат множества писем Шарлотты, ее собеседница, если обстоятельства позволяли им встречаться, любезная также сердцам Эмили и Энн, сможет посетить Хауорт. В мае, пишет Шарлотта, установилась ясная погода, и сестры получили возможность принять гостью в хороших условиях. Их брат в это время вел себя сносно, поскольку подошла к концу значительная сумма денег, попавшая ему в руки весной, и теперь бедность налагала благотворные ограничения на его стремления. Однако Шарлотта предупредила подругу, что той следует ожидать встречи с изменившимся до неузнаваемости человеком – как внешне, так и внутренне, вплоть до безумия. Письмо заканчивалось мольбой приехать.
Я молюсь, чтобы погода оставалась ясной и мы могли бы побольше гулять во время твоего пребывания здесь.
Наконец был назначен день приезда.
Пятница подходит нам как нельзя больше. Я просто
Однако с этого момента начинается ряд разочарований. Можно себе представить, до чего сложно было Шарлотте выжать из себя нижеследующие слова.
Твое вчерашнее письмо окатило меня холодной волной разочарования. Не могу тебя винить, поскольку понимаю, что в случившемся нет твоей вины. Но не могу не адресовать свои упреки к ***. <…> Это очень горько, но мои чувства еще горше. Что же касается поездки в Б.: я не окажусь в тех местах, пока ты не побываешь в Хауорте. Передай мои поклоны всем – вместе с большим количеством горечи и недовольства, от которого избавлены только ты и твоя мама.
