Жизнь Шарлотты Бронте полностью

Вы увидите, что «Городок» затрагивает вопросы, представляющие не только общественный интерес. Я не смогла бы писать книги, в которых муссируются только злободневные проблемы; нечего даже и пробовать. Не смогла бы я написать и книгу, где главенствует мораль. Не смогла бы я взяться и за филантропическую тему (хотя уважаю филантропию), а также скрыть свое лицо – добровольно и искренне, – решая столь важную проблему, как та, которую подняла миссис Бичер-Стоу в «Хижине дяди Тома». Чтобы справиться с подобными вопросами, надо их долго изучать практически, знать изнутри их суть и хорошо чувствовать связанное с ними зло. К ним нельзя относиться как к деловым вопросам, как к предмету торговли. Я не сомневаюсь, что миссис Стоу глубоко, собственным сердцем чувствовала зло рабства с самого детства, еще задолго до того, как решила писать книги. Чувство, пронизывающее ее произведение, совершенно искреннее и невыдуманное. Итак, помните, что я просила Вас быть честным критиком «Городка», и передайте от меня мистеру Уильямсу: пусть он будет беспощаден. Я не то чтобы собираюсь что-то менять, просто мне хочется узнать Ваши и его впечатления.

Мистеру Дж. Смиту, эсквайру

3 ноября

Мой дорогой сэр,

сердечно благодарю Вас за письмо. Оно принесло мне немалое облегчение, поскольку меня мучили сомнения относительно того, как будет выглядеть «Городок» в чужих, не моих собственных глазах. Теперь я могу в определенной степени положиться на Ваши благоприятные впечатления, поскольку вижу, что Вы совершенно правы в тех местах, где намекаете на неодобрение. Вы попали точно в цель по крайней мере дважды – в тех случаях, когда я и сама чувствовала недочеты: это противоречие или слабое соответствие между детством и зрелыми годами Грэма и угловатая резкость перемены его чувств к мисс Фэншо. Вы, однако, можете вспомнить, что втайне он в течение некоторого времени относился к этой юной леди с определенным пренебрежением – ставил ее немного ниже ангелов. Однако следовало лучше подвести читателя к перемене настроения героя. Что касается подготовки к публикации, то оставляю все на волю издательства. Без сомнения, есть определенный резон в том, что Вы пишете о неблагоразумности создания атмосферы таинственности, если невозможно соблюсти тайну. В общем, поступайте так, как считаете наилучшим. Я подчинюсь и необходимости давать рекламные объявления большими буквами, хотя и неохотно, со «страусиным» желанием спрятаться. Бо́льшая часть третьего тома посвящена развитию характера «ворчливого профессора». Люси не выйдет замуж за доктора Джона: он слишком юн, красив, блестящ и добросердечен, он «кучерявый любимец» Природы и Судьбы и должен вытащить приз в лотерее жизни. Жена его должна быть молода, богата, красива и составить для него истинное счастье. Если Люси и выйдет за кого-то, то это будет профессор – человек, которому надо многое прощать, которого надо «терпеть». Что касается мисс Фрост, то я никогда не хотела, чтобы ее межи прошли по прекрасным местам³⁶¹. Финал третьего тома для меня все еще представляет некоторую проблему. Я постараюсь, конечно, сделать все возможное. Роман был бы быстро завершен, если бы я могла избавиться от несносных головных болей: как только у меня появляется рабочее настроение, они тут же нападают и лишают меня сил. <…>

Полковник Генри Эсмонд только что прибыл. Вид у него в наряде времен королевы Анны весьма старомодный и изысканный. Парик, шпага, кружева и гофрированные манжеты превосходно иллюстрируют тот тип, который изображался в «Спектейторе».