После того как вышла моя статья «Интервью с высшим руководством Ямагути-гуми», основанная на телефонной беседе с Ёсинори Ватанабэ, мне на работу позвонил Такэси Такэнака: «„Высшее руководство“ в твоей статье – это Ватанабэ, так ведь? „Я могу только предположить, что тот, кто это сделал, был под наркотиками“ – он что, идиот? Разве можно так говорить, когда одного из твоих молодчиков только что взяли с наркотиками?»
Действительно, за два-три дня до этого телефонного разговора стало известно, что один из членов Ямакэн-гуми был арестован за торговлю метамфетамином. Вообще мне кажется, что в Ямакэн-гуми было много преступлений, связанных с метамфетамином.
Такэси поносил Ватанабэ последними словами, постоянно обзывая его «педиком» (хотя это было не так) и говоря, что тот ведет себя не по-мужски.
Такэси был добр и внимателен по отношению к окружающим, но когда дело касалось Хироси Ямамото и всего, что с ним связано, становился крайне упрямым: «Я не буду с ним ничего обсуждать, пока он не отрубит себе одну руку и не придет извиняться». Такэси оставался единственным из всей Ямагути-гуми, в целом склонявшейся к примирению с Итива-кай, кто настаивал на войне до победного конца. Когда я был в доме Такэнака в Окаяме, то слышал, как он говорит молодым членам клана: «Если понадобится, я куплю вам пулеметы, ракетные установки, вертолеты – все, что нужно. Не стесняйтесь, скажите мне».
Если бы полиция узнала об этом, его обвинили бы в пособничестве убийству, но Такэси, похоже, это не беспокоило.
В то время Такэси построил в своем не очень большом саду полноценный чайный домик и заявил, что собирается основать свой собственный стиль чайной церемонии. Возможно, он думал, что с помощью чая сможет обрести душевное спокойствие. Однако он не хотел гасить воинствующий дух в своем сердце. Не только японцам, но и почти всем людям на земле присуще убеждение, что месть – это дело благородное. Хотя Такэси был членом преступной организации, которая не соблюдает законы, руководство не признавало законным его желание отомстить за убитого брата и пыталось решить вопрос с Итива-кай политическим путем, задействовав Инагава-кай и Айдзу Котэцу-кай.
В феврале 1989 года Такэси был назначен одним из помощников вакагасира Ямагути-гуми, но даже в это время его постепенно подталкивали к тому, чтобы он отступился от мести.
Примерно в это же время я взял интервью у Тадамаса Гото, непосредственного члена Ямагути-гуми. Мы говорили о Сока Гаккай. По ходу беседы я спросил: «Каким человеком, по-вашему, является Такэси Такэнака?» Подумав немного, Гото ответил: «Такэси – выдающийся якудза, такие появляются раз в 50 или даже 100 лет. Однако Ямагути-гуми стала очень большой организацией, которой управляет политика. Боюсь, ему там нет подходящего места».
Гото занимался финансами и был хорошо известен в столичном регионе Токио как якудза, без колебаний прибегавший к насилию. Даже этот бандит с восхищением говорил о Такэси, что такие люди появляются раз в столетие… Интерес, с которым я выслушал его отзыв, был неподдельным.
Штаб-квартира клана Гото располагалась в городе Фудзиномия префектуры Сидзуока. В городе Фудзиномия находится главный храм Нитирэн Сёсю – Тайсэки-дзи, а Сока Гаккай в то время была светской организацией Нитирэн Сёсю[28]. Она имела глубокие связи с Фудзиномией и в силу своих интересов то присоединялась к Гото-гуми, то отделялась от нее. Именно поэтому я не раз брал интервью у Тадамаса Гото, когда собирал материал для книги про Сока Гаккай.
В процессе сбора материала для «Дневников Кэнъити Ямамото» Ёсинори Ватанабэ сказал мне: «Почему бы тебе не встретиться с братьями босса (Кэнъити Ямамото)?» По его наставлению я взял интервью у тогдашнего председателя Инагава-кай Сусуму Исии, у Кодзо Мино (умер в 2010 году) из Мино-гуми, из города Курэ, а также у Цукаса Синобу (в настоящее время шестой босс Ямагути-гуми), который был помощником вакагасира. Это люди такого ранга, с которыми даже репортеру, специализирующемуся на якудза, не так-то просто встретиться. Это правда, что я смог встретиться с ним только благодаря Ватанабэ, но я не был фанатом якудза, поэтому не испытывал в связи с этим большого трепета. Мне разрешили использовать в тексте «Дневников» по два-три слова из интервью с каждым из них, но я не могу сказать, что это был какой-то особо уникальный материал. По большей части я не услышал от больших боссов каких-либо откровенных комментариев.
