— Никогда не думал, что задирать ноги, для того что бы просто залезть в это средство передвижение, такая проблема. Ненавижу болеть!
Ветров на эти слова только пожал плечами:
— Этого никто не любит. К тому же, в Храме вас тоже за то, что вы не соблюдаете предписание целителя, по головке не погладят. И, скорее всего, вы все равно окажетесь в кровати. С той лишь разницей, что она будет менее удобной.
— Ну, да. Такая смена удобства на персонального наставника, — попытался растянуть губы в улыбки княжич. Кишки в животе после сегодняшнего испытания категорически возражали. Выражая свое громкое «фи» хозяину болезненными спазмами.
— Надо было, все же, позвать портального мага, — с тревогой наблюдая за своим бывшим подопечным проговорил магистр.
— Ага, придворного. Чтобы через пять минут после моей переброски об этом узнал дед.
— Зато бы не так было больно, — не согласился Ветров.
— Потерплю. Тут уже чуток совсем дороги осталось.
Чуток растянулся почти на десять минут тряски по брусчатке. Так, что к концу поездки Георг из пролетки почти вывалился на руки наставника. Но сделал это с превеликим облегчением.
Медленно и тяжело поднявшись по ступенькам двое мужчин впервые в жизни не обнаружили на обычном месте привратницу. Первое, что следовало сделать любым мужчинам, пожелавшим войти в Храм Луноликой — это испросить разрешение, назвав цель визита.
Да, это была, скорее, формальность и своеобразная дань вежливости к Богине, чей храм они посещали, а также к проживающим здесь женщинам. Но суть дела это не меняло.
Привратницы не было. Мужчины зашли внутрь и увидели упавшую картину. Та висела прямо напротив входа, сразу знакомя всех посетителей с группой молящихся служительниц около статуи своей Богине. Картина была громадной, почти во всю стену, и висела там столько сколько магистр Ветров себя помнил.
Сейчас она изломанным бугром лежала в холле, занимая все свободное место. И если бы двери Храма открывались не наружу, а во внутрь, вряд ли бы посетители так легко сюда вошли.
— Что это? — удивился княжич. — Столичный храм решил посетить вандал?
Ветров ничего не стал говорить, ибо ответ был очевиден. Зато попытался поднять картину. И у него это даже получилось. При помощи княжича, который сбоку придержал сломанную раму.
Под картиной обнаружилась привратница с разбитым носом, наливающимся под глазом фингалом, и держащаяся за голову. Кое-как, прислонив поврежденное произведение искусства к стене, магистр бросился к лежащей женщине:
— Голова кружится?
— Да… И в ушах до сих пор звенит, — пожаловалась та.
— Кто? — сжав плотно губы и зло сузив глаза вопросил Георг.
— Муж одной бедняжки… Она у нас спряталась… в целительском крыле. Бегите! Вам туда! — и она указала рукой направление. — Он сейчас там. Помогите им. А я уже ничего. Скорее же.
Магистр, коротко глянув на своего подопечного, бросился бегом в указанную сторону. Княжич, со всей ему сейчас возможной скоростью, последовал за ним.
Уже после второго поворота коридора стали слышны женский визг, грохот скрежет и мужские ругательства. Пока они бежали услышали еще треск ломаемого дерева, падение чего-то тяжелого и старушечий вопль:
— Гад! Опять сломал! Только же вылечили!
Мужское пьяное ругательство. Длинное.
Еще поворот. Вот оно, целительское крыло храма. Еще чуть-чуть и они на месте.
Женские крики. Визг ребенка. Вперемешку с ясным голосом. Словно кто заклинание читал. Но слов за общим ором разобрать было невозможно.
— Да пусть со всех дыр у гада льется! — голосила пожилая лера, лежа на полу рядом со старым креслом, стоящим почти посредине зала.
На кресле, на коленях стояла Рианон. Так что сразу стало понятно кто только что читал заклинание.
— Ууувяк… вяк, ууувяк, — недалеко от входа, спиной к новоприбывшим на корточках стоял мужик поперек себя шире и блевал. На пол.
В следующее мгновение в нос всем ударило зловоние. От мужика несло сливовицей, перегаром и всем остальным что из него сейчас вытекало.
— Рианон, спасибо, конечно, — раздался голос служительницы, поднимавшейся с пола от окна. — Но я просила тебя сегодня больше не магичить.
— Так я и не магичила, наставница. — заверила ее девочка в кресле, вновь принимая сидячую позу.
— Что здесь произошло? — перекрывая единственный выход из лечебницы спросил магистр Ветров.
— Этот гад пришел, всех поубивал, спину мне снова сломал, — охая и причитая доложила бабка. — Мил человек, помоги бабушке подняться, да на лежанку перебраться.
— Ууувяк… вяк, ууувяк. Ик!
Магистр, взглянув на поднявшуюся служительницу, с только что подбитым глазом и следами громадной пятерни на руке обошел блюющего мужика и поспешил помочь старушке.
— Ой! Больно, больно! Не могу, милок. Совсем мне спину гад сломал!
Магистр привычно обезболил бабушку и помог ей добраться до лежанки.
— Вот так, спасибо, добрый человек, и хвала Луноликой, — продолжала причитать старушка.
Лежанка натужно заскрипела. Из-под нее раздался испуганный писк. Магистр заглянул туда и увидел совсем маленькую девочку, испуганно жавшуюся к стенке
— Это кто? — оглянулся он на служительницу. — И где ее мать?
