Сбоку залы, в большую двухстворчатую дверь требовательно постучали, с той стороны.
— Я сама разберусь с девочкой, — сказала пострадавшая служительница. — А вы лучше эту баррикаду разберите и выпустите оттуда пострадавших.
Дверь была заблокирована поставленной наискосок лавкой и, для надежности, привалена огромным столом.
— Ууувяк… вяк, ууувяк. Ик! — старательно извергал из себя содержимое мужик на корточках.
За дверью оказались настоятельница Храма, ее неизменная наперсница, мать ребенка и храмовая кладовщица. Все, как одна, женщины были с подбитым левым глазом.
— От же гад! Лягушка зеленая! — тут же выразила к произошедшему свое отношение настоятельница столичного Храма. — Да я до Императора дойду! За подобное непотребство! Что бы в Храме Луноликой обижали ее преданных служительниц!
— Ууувяк… вяк, ууувяк. Ик!
— У него что, один универсальный способ — бить всех в глаз? — осматривая потерпевших констатировал княжич.
— Ууувяк… вяк, ууувяк. Ик!
— Чем вы это его так? — удивленно пролепетала кладовщица. — Я и не знала, что есть такое рвотное заклинание.
— Это не заклинание, — передавая девочку в руки матери грустно сказала целительница Наина. — Это проклятие.
— Ой! — испугалась бабка. — Это что, я его так? Так я ж убивать этого гада не хотела. Я это… от боли так сказала.
— Не волнуйтесь, мы все подтвердим, — тут же постаралась успокоить ее настоятельница, сама меж делом взглядом отправив свою наперсницу вызвать стражу и некроманта. — Вы, главное, вспомните как полностью звучало ваше проклятие.
— Ууувяк… вяк, ууувяк. Ик!
— Мое, проклятие, — вмешалась в разговор Рианон. — Лера только слегка дополнила его. А звучало оно так: «Чтоб тебе икалось и рыгалось, гад такой, до пустого желудка, каждый раз, как выпьешь больше чарки.»
— Вот-вот! Точно так она и сказала, — подтвердила бабка. — А я ещё тогда подумала, а че ему только икаться и рыгаться то будет? Пусть уж всю специфическую гамму отравления почувствует. Вот и добавила, что пусть со всех дыр у гада льется!
— Вот спасибо, добрые женщины, — сказала настоятельница, — а мы теперь должны все это нюхать, а потом и еще и убирать?
— Почему именно рыгать то? — удивился княжич.
— Потому что ее как раз перед этим вырвало, — сморщила свой нос Наина.
В целительское крыло бегом вернулась неизменна помощница настоятельницы:
— Сказали, щас будут, — отчиталась она. — И следователь, и стражи, и служитель.
— Ну, что сказали целители в Магическом Госпитале? — спросил Император, прерывая беседу с правнуком, едва в его покоях появился камердинер.
— Почти ничего нового, чего бы не сказал нам сразу наш придворный целитель. Сильное обезвоживание, потеря организмом необходимых солей и минералов. А так — постельный режим, усиленное диетическое питание, пока кишки не восстановятся, и сон. Госпитализация не требуется.
— Будь я на месте целителей, прописал бы ему наличие мозгов! — вмешался в разговор старший правнук Императора.
— Мальчик мой, все мы творили в юношестве всякие глупости ради прекрасных будущих лер.
— Дед, где ты там леру нашел? Тем более прекрасную? Не считаешь же ты за нее слишком юную ученицу Архимагистра? Да она ни в какое сравнение с женой Георга не идет! — усмехнулся правнук.
— А это Его Величество велели вашему младшему брату в свою свиту девицу взять, вот Георг перед девчонкой хвост то и распустил, — пояснил появившийся камердинер, держа в руках поднос с напитками.
— В свиту эту мелочь? — удивился княжич. — Зачем? Он что, плохо наставников слушал? В свите должна быть женщина, лучше всего преклонного возраста. Такая сможет и совет дельный, если понадобится по женской части, дать. И на путь истинный наставить.
— А как звучит вторая часть данного наставления? — ничуть не расстроившись, попросил продолжить Император.
— Либо сильная и умелая магичка… — немножко задумавшись продолжил Владимир. — Только где там сильная и умелая? Так. Личинка от бабочки.
— Ой, Ваша Светлость, там, когда бабочка проклюнется, от желающих прибрать ее к своим рукам отбоя не будет. Вот Георг и решил ее заранее на свою сторону перетянуть. К тому же, есть еще и ее братец.
— О, кстати, насчет братца, — тут же встрепенулся княжич. — Дед, имей ввиду от наследства Глафиры в денежном эквиваленте в казне осталось только семьсот двенадцать золотых. Уж больно ее муж интенсивно взялся за ее приданое.
— А я думал, вы среднего имели в виду, Ваша Светлость.
— Нет, старшего. Со средним там временно ничего не понятно. Так что ждем.
— Муж Глафиры — это да. Боги! Это же куда было можно такую кучу денег потратить? — удивился камердинер.
— Не потратить, а пристроить, — тут же возразил княжич. — К тому же очень выгодно пристроить. Такими темпами к двадцати годам Андреевой, а теперь Борзовой, приданное, как минимум, увеличится в полтора раза.
— Повезло девочке, — улыбаясь заметил Семен Потапович. — Удивительно даже, при таком полном отсутствии мозгов, она умудрилась подцепить себе в мужья такого оборотистого парня. К тому же, который ее любит и пылинки с нее сдувает.
— Вот-вот, любовь зла, — полностью согласился с камердинером княжич.
