Дальше средний брат услышал только четкие распоряжения Рианон Грете. Брать не дорожный замшевый саквояж, а походный рюкзак. Какие именно вещи и в каком количестве. Что наденет на себя молодой господин для отправки. Последнии пять необходимых вещей его озадачили. А вот лера Богочи только одна.
- Зачем еще одни сапоги, а домашнии тапочки то для чего? - не выдержал подросток.
- Чего непонятного-то, - пробурчал дед. - Одни промочишь, поставишь сушить, другие пока оденешь. Не известно, как там бытовые маги смогут ли еще к вечеру магичить. Нагрузка там у них будет дай боги чтобы не свалились с магическим истощением. А тапки, чтобы ноги от сапог хоть изредка отдыхали.
- А одеяло зачем? - воскликнул Слав.
- А ты что думаешь тебе там все удобства создадут с красивой кроваткой и мягкой постелькой. Нет, мой мальчик, условия будут самые, что не наесть, походные. Так что права твоя сестра: найдут место посуши и поставят палатки. А там только тоненькая скатка, чтоб не на голой земле спать. Так что на один конец одеяла ляжешь, а другим укроешься. А вот чего я не понял, так зачем ему туда тащить ведро с молоком?
- А перчатки рабочих каменщиков зачем? Да еще целый десяток? - снова спросил Слав.
Как только выяснилось, что самые не убиваемые перчатки, это перчатки каменщиков, я разумеется тут же предложила их взять с собой. Но Грета сказал, что такого отродясь в доме не бывало. Да и зачем они купцам то? Нисколько не расстроившись я отправила за целым десятком Марка в лавку.
- А перчатки - это дело! - восхитился старик. - Внук, сестра то у тебя голова! Там такой погром, после лавины будет. Магией, как не старайся все не уберешь. Что-то придется делать руками. И неубиваемые перчатки каменщиков самое то, думаю, будут. Говорю же голова она у нас! Так а теперь объясни зачем целое ведро с молоком?
- Дедушка, - начала я издалека, - когда мы были с утра сегодня в храме, служительницы как раз обсуждали что им необходимо чтобы принять пострадавших женщин и детей. Особое внимание они уделили совсем маленьким. Тем которые еще совсем ничего кроме молочка есть не могут. А поскольку переброска оттуда еще не началась, то что они там то едят?
Потрясенные лица Деда и Слава были мне наградой за мою прозорливость.
