В моей голове сейчас каша. У меня нет слов для ответа. Этот стих – посыл самой себе, а не всем меня окружающим людям. Я всматриваюсь широко открытыми глазами в Милана, и вообще не моргаю. У меня нет ответа и я не знаю, как ему объяснить причину появления на свет этого стиха.
Я помню тот день. Была глубокая ночь, я не могла уснуть из-за своей фантазии. В тот день я мечтала о лучшей жизни, при том, что имею жизнь, которой довольна. Раздумывая над своими проблемами, я решила написать стих, в котором обвиняю себя в несовершённых действиях, которые могли сделать мою жизнь насыщеннее. Таким образом, я даю себе понять, что я трушу, хотя, по идее, должна рисковать, не смотря ни на что. Я пыталась мотивировать именно себя, чтобы показать, на что я могу быть способной.
И вот сейчас, я не способна открыть рот для того, чтобы дать хотя бы какой-то ответ. Я не могу сказать человеку, сидящему напротив меня, о своей проблеме, потому что боюсь стать уязвимой. Моя проблема в том, что я показываю другим, какая я молодец, какая я сильная духом, а на самом деле, внутри меня сидит жалкое подобие, которое боится перемен и сделать первый шаг навстречу мечте. Я живу своими мечтами, и я этого не отрицаю, но мне храбрости не хватает признаться в этом Милану.
Он щёлкает пальцами перед моим лицом. Я, видимо, хорошенько призадумалась.
– Эм… не стоит так думать. Если я не показала этот стих другим, значит, стих был написан для меня. И только. Просто Никки нашла его у меня под диваном, когда пришла в гости, и прочитала, пока я была на первом этаже. И когда я поняла, что ей он очень понравился, решила отдать его, чтобы не вспоминать о столь нелепой ситуации. Я ей доверяю свои мысли и чувства, именно поэтому не стала оставлять себе этот стих.
– Ладно, не буду больше об этом.
Мы сидим минут пять в абсолютной тишине. На заднем фоне играет приятная мелодия, она будто ласкает мой слух, и я окунаюсь в шоколадный рай. Решаюсь съесть вафли, и благодаря музыке, делаю это быстро. Я наелась и довольна этим.
Милан пьёт какао и перебирает пальцами по столу. Такое ощущение, что ему хочется сыграть на пианино.
– Ты играешь на пианино? – я уже не могу сдержать свой интерес.
– Нет, – резко отвечает он.
– Тогда, почему ты так постоянно делаешь?
– Это помогает мне сконцентрироваться и успокоиться.
– Ты зол на меня?
– Уже нет, – ответ снова резкий.
– А на что злился?
– Ты никогда никого не слушаешь. И не хочешь.
– Откуда тебе знать? Ты меня очень плохо знаешь, – и это действительно так.
– Мне просто видно.
– Просто никогда не бывает! – и я слегка стукаю по столу. Не люблю, когда употребляют слово "просто".
– Сделай глубокий вдох и выдох, и тогда я буду готов с тобой беседовать.
– Даёшь мне указания? – да, даёт, и мне это явно не нравится.
– Совет, скорее.
Я закатываю глаза и облокачиваюсь о спинку стула. Милан смотрит на дно чашки, в которой осталось буквально два глотка какао. Он не хочет смотреть на меня, и видимо причиной этому послужил мой неспокойный характер.
– Ты не умеешь быть сбалансированной, – он указывает на одну из моих главных проблем, и мне становится стыдно за своё поведение.
– Прости… – бормочу я, и закрываю лицо ладонями от стыда.
Поздравляю, Санада! Ты опозорилась перед человеком, который знаком с тобой всего три дня, и уже знает, какая ты на самом деле. Наверное, это знак. Но знак чего? Пока что, неизвестно.
– Да ладно, у меня тоже такое бывает, – его взгляд смягчается, как и голос. – Я отвезу тебя домой.
Вот и закончились весёлые минуты, проведённые с Миланом. Возможно, я сама оттолкнула его, и поэтому он хочет уехать. Он встаёт и набрасывает свою джинсовку, кивая в сторону двери, чтобы уйти. Оставляет деньги под тарелкой. Иду следом, вижу как на нас устремляется несколько девочек со школы, которые сидят небольшими компаниями, и смотрю на Милана, который ни на кого не смотрит. О чём-то задумался…
Когда он подходит к машине, резко останавливается и поворачивается ко мне. Выходит так, что я стою к двери спиной, а Милан, уперевшись о правую руку, стоит напротив моего лица. Я немного смущена таким действием, но на лице довольная улыбка.
– Ты хорошая, я знаю это, – он чмокает меня в щеку и шепчет на ухо "знаю". – А я – нет.
На этом моменте он открывает мне дверь, я сажусь и обдумываю эти слова. Такое ощущение, что он сейчас прощается со мной. Что бы могло это всё значить?..
Когда Милан уже садится за руль, я наблюдаю за его мимикой. Он вполне спокойный и сдержанный. Не выдаёт себя, или действительно безразличен к своим же словам? Впервые вижу человека, который так относится к себе.
Хоть мы ехали медленно, путь был недолгим. Всю дорогу мы молчали и не переглядывались.
Милан хочет выйти из машины, чтобы открыть мне дверь, но я не хочу этого.
– Я сама, – спокойно отвечаю, и выпрыгиваю из тачки, – и спасибо, – закрываю дверь и ухожу в дом.
Я не рискнула оглянуться назад, и знаю, что Милан уехал, когда я уже зашла в дом. Наверняка, хотел что-то сказать. Но не смог. Как и я…
