Продолжались боевые будни. Интенсивность вылетов с каждым днем возрастала. Обстановка на фронте усложнялась. Боевые потери с каждым днем увеличивались. В полку оставалось 14–15 самолетов, 2–3 из них были неисправные.
В конце декабря 1944 года севернее населенного пункта Бичке было обнаружено большое сосредоточение танков противника. Они пытались во что бы то ни стало прорвать оборону наших войск и деблокировать окруженную немецкую группировку в Будапеште.
Погода стояла отвратительная. Низкие облака. Бесконечно моросил дождь. Начальник оперативного отдела майор Лещинер составлял боевой расчет полка. В готовности оказалось всего 12 самолетов, так как были большие потери в предыдущих боях. Все летчики полка находились на КП. Построили тех, кто был включен в боевой расчет. Командир полка полковник Александр Юльевич Заблудовский поставил боевую задачу: полковой колонной нанести бомбоштурмовой удар по танкам противника севернее населенного пункта Бичке. Полковую колонну в составе трех звеньев поведет лейтенант Фролов.
Это решение меня немного смутило. Полковую колонну поведет не подполковник или майор, а всего-навсего лейтенант… Но откровенно скажу, что на фронте обычно мы не думали о субординации. В данном случае мне было оказано большое доверие вести за собой двенадцать экипажей в бой.
После уточнения характера и места расположения цели, средств ПВО и других данных о противнике построил группу и высказал свои соображения о порядке выполнения задания. Взлет по одному. Сбор на кругу аэродрома. Воздушным стрелкам быть очень внимательными в наблюдении за воздухом и быть готовыми к отражению истребителей противника не только над целью, но также и над аэродромом, так как за последнее время истребители противника часто подкарауливали наши самолеты на взлете или при заходе на посадку и сбивали. Зеленая ракета — выруливать. Красная — взлет. Тут же нанесли на карту маршрут полета к цели и обратно и разошлись по самолетам.
Взлетели. Группа собралась быстро и мы легли на курс. До цели было 50–55 километров. Летели на высоте 300–400 метров. Затем облачность стала понижаться. Обдумываю, лететь дальше или возвращаться на свой аэродром. Эта мысль меня не покидала по той причине, что все летящие со мной летчики, в их числе и я, не были подготовлены к полетам в облаках. Скажу откровенно, как ведущий полковой группы, облаков я боялся больше, чем истребителей противника, так как на фронт я прибыл, налетав на курсах по переучиванию с самолета СБ (скоростной бомбардировщик) на самолет Ил-2 всего 5 часов 45 минут. А в полку в период боевых действий учебой заниматься не было времени. Учеба проходила в бою. Вот по этой причине и колебался, лететь или возвращаться, боялся за тех ребят, которые находились в строю. Меня подбадривало то, что все строго соблюдали дистанцию строя. Интуиция подсказывала, что надо продолжать полет.
Самолеты были загружены бомбами, каждая из которых весила 2,5 кг и называлась ПТАБ (противотанковая бомба кумулятивного действия). По расчету такие бомбы сбрасывались с горизонтального полета и с высоты 400 метров. Конечно, в данном случае с моей стороны был риск. Если над целью не наберу необходимой высоты, бомбить не буду, а пролечу над немцами и вызову панику. Ведь из-за плохой погоды никакие самолеты не летали, а это было очень выгодно для противника. Они могли осуществлять сосредоточение без каких-либо помех со стороны нашей авиации. А тут наши штурмовики, как снег на голову.
Впереди просветлело. Решил твердо продолжать полет. Пролетаем линию фронта. Но нас почему-то не обстреливают. Это неприятно, когда над линией фронта или на территории противника по тебе не стреляют. Первый прицельный выстрел зенитной артиллерии — самый опасный. А вот когда появляются шапки разрывов, то сразу становится легче на душе. Что-то тут не стыкуется. По тебе начали стрелять, а ты радуешься. Где логика? В этом случае если тебя не сбили с первого выстрела, то ты можешь делать маневр в соответствии со складывающейся обстановкой. А когда не видишь разрывов, лететь очень неприятно, особенно когда снаряд разрывается рядом с твоим самолетом и гарь от разрыва попадает в кабину самолета. Этот своеобразный запах сильно действует на психику человека.
