Военные разведчики привели нас на КП командира стрелкового корпуса. Это был генерал-майор Николай Иванович Бирюков, о чем я узнал позже. Стройный мужчина средних лет, он встретил нас очень дружелюбно. Поздоровавшись, тут же, ни о чем не спрашивая, дал команду всех накормить. Затем венгерских солдат передали в распоряжение особого отдела. Меня и Николая генерал пригласил к себе. Здесь были еще трое военных.
Генерал справился о нашем здоровье, попросил коротко рассказать, что произошло. Где мы встретили этих венгерских солдат и как пробивались через линию фронта. Генерал, не дослушав мой короткий рассказ, сказал: — Вы, летчики, нам здорово помогли в отражении готовившегося прорыва нашей обороны по внешнему кольцу окруженной немецкой группировки в Будапеште. Мне лично, — добавил генерал, — докладывали о дерзком налете наших летчиков-штурмовиков севернее населенного пункта Бичке в дождливую погоду, вследствие которого после бомбометания в районе сосредоточения было выведено из строя до 15 танков противника. О ведущем группы мне докладывали, что его сбили и он упал на территорию противника. Теперь я вижу этого отважного молодого человека.
И действительно, мне тогда еще не исполнилось 22 лет.
— Спасибо вам за этот вылет. Буду ходатайствовать перед командующим фронтом маршалом Толбухиным о награждении вас высшими наградами.
После выяснилось, что командование полка и дивизии приняло решение представить меня к званию Героя Советского Союза, а Николая — к награждению орденом Ленина. Коля получил орден Красного Знамени за этот вылет.
Затем командир корпуса обнял меня и воздушного стрелка. На попутных автомашинах мы благополучно добрались в полк.
История эта имела продолжение.
В 1968 году в Транспортное управление международных воздушных линий Аэрофлота, где я тогда работал, прибыла на переговоры венгерская делегация., В это время обязанности начальника ТУМВЛ исполнял Туболец. Он задерживался. В приемной начальника вместе с делегацией по долгу службы находился и я. В ожидании начальника завязался непринужденный разговор. Один из членов делегации хорошо говорил по-русски. Выбрав удобный момент, я спросил, откуда он знает так хорошо русский язык. Он ответил, что во время войны участвовал в боевых действиях против немецко-фашистских войск в составе Красной Армии на 3-м Украинском фронте. Это меня заинтересовало, я сказал, что тоже воевал в составе 3-го Украинского фронта. И венгр стал вспоминать: — 1944 год. Шли ожесточенные бои под Будапештом. Недалеко от населенного пункта Бичке я с одним советским воином находился в разведке, укрывшись в кустарнике рядом с железнодорожным полотном. Наблюдая за противником, мы увидели группу штурмовиков Ил-2, которые на высоте примерно 500–600 метров заходили на бомбометание и штурмовку танков и живой силы противника. И вдруг ведущий группы резко отвернул влево и полетел со снижением в направлении, где мы были укрыты в дозоре. Когда самолет приблизился к нам, мы увидели, что он летит без работающего мотора. Снижаясь, самолет зацепился за деревья возле дороги. Можно сказать, что не зацепился, а срезал эти довольно-таки толстые деревья, как пилой. Затем приземлился на фюзеляж рядом с железнодорожной насыпью.
После приземления самолета, — продолжал рассказ венгерский товарищ, мы, подождав немного, выскочили из укрытия и побежали к самолету, чтобы оказать помощь экипажу. До самолета было примерно два километра. Огибая болотистое место, мы подбежали к самолету, но летчиков не увидели. Может быть, они укрылись поблизости и приготовились к отражению атаки. Тут я стал кричать на ломаном русском языке, что мы свои, но никто не отзывался. Учитывая, что мы в были разведке и рисковать опасно, быстро ушли от самолета в укрытие. Ведь немцы с минуты на минуту могли подъехать к самолету.
Когда вторично были в разведке в том же районе, где был сбит самолет, мы встретили летчиков, но не одних, а вместе с венгерскими солдатами. После чего перешли линию фронта и прибыли на командный пункт командира 20-го гвардейского стрелкового корпуса…
Во время рассказа я пристально смотрел на венгерского товарища. У меня в памяти почему-то звучали слова «Хэнде хох», которые я слышал в те далекие годы. Теперь я понял: передо мной разведчик, который помог перейти линию фронта и спас нам жизнь. Венгерский товарищ тоже посматривал на меня. Вряд ли узнал во мне того летчика, который был сбит под Бичке. Тогда-то я был молодой. Прошло уже много лет, да и многое, естественно, забывается.
— Интересно, что стало с этими летчиками? Живы ли? Когда рассказ подходил к концу, я уже был уверен, что речь идет обо мне. На глазах появились слезы, и я произнес: — Да жив я, жив, и воздушный стрелок тоже…
И мы бросились в объятия. Так через 25 лет произошла встреча боевых друзей, двух воинов-интернационалистов, друзей по оружию.
