Об этом я проинформировал Царева. Он был очень раздосадован. Однако я сумел его убедить, что произошло неожиданное изменение в программе, причем не по вине гостей.
Так на этом закончилась моя переводческая работа.
В 1965 году после демобилизации из рядов Советской Армии я перешел работать в Международное транспортное управление гражданской авиации. Был создан отдел по работе с представителями Аэрофлота. В связи с тем, что я владею испанским, английским и немного немецким языками, имею опыт работы за границей и два высших образования, меня охотно взяли на должность инженера отдела.
Так началась моя работа в Аэрофлоте. Оперативная работа с представителями Аэрофлота за границей, протокольные вопросы и т.д. Несмотря на то, что мне была предложена небольшая должность, к работе я приступил с большим желанием. Ведь я снова вернулся в авиацию. Хотя работа на земле, но все же в авиации.
Начальником отдела был В.И. Смирнов. С ним мне не пришлось долго работать. Произошел несчастный случай. В Браззавиль готовился технический рейс Аэрофлота на самолете Ту-114. Была зима. При взлете с заснеженного аэродрома летчик не выдержал направление взлета, самолет зацепился за сугроб, перевернулся на середине аэродрома и сгорел. Много погибло людей, в том числе и В.И. Смирнов. В этом же самолете находился начальник ТУМВЛ генерал Башкиров, с которым мы учились на одном курсе в Монинской академии. Он в этом полете был главой делегации. При взлете находился в хвостовой части самолета, поэтому и остался жив.
После Смирнова начальником отдела был Л.И. Рыбаков (бывший командир самолета Ту-104), затем генерал в отставке М.Б. Комаров и т.д. Всего за время моей работы в этом отделе сменилось 15 начальников.
В 1969 году меня направили на два месяца в КНДР на подмену представителя Аэрофлота в Пхеньяне Дубинина на период его отпуска. Но получилось так, что я там проработал не два, а шесть месяцев. Дубинин заболел. Затем сдавал экзамены в Академию гражданской авиации в Ленинграде.
Командировка в КНДР была интересной. В то время в Пхеньян летали самолеты Ту-104 один раз в неделю. День-два работаешь, а остальные дни недели занимаешься самообразованием. Вот тогда-то и надо было писать воспоминания о Великой Отечественной войне. Память была свежее. Ведь с годами многое забывается. Послом в КНДР был тогда Судариков. Высокий, симпатичный, импозантный мужчина. Каждый раз, прогуливаясь по саду посольства, приглашал меня, рассказывал о себе, спрашивал о моей работе на Кубе. По возможности я удовлетворял его интерес, так как знал многих кубинских руководителей, в том числе и Фиделя Кастро.
Шел 1968 год. Отношения Советского Союза с Кубой были натянутые, поэтому и между советским и кубинским посольствами поддерживались сугубо официальные отношения. Однажды в аэропорту посол Кубы встречал свою делегацию. Самолет задерживался. Посол обратился ко мне и спросил, когда прилетит самолет. Я ему ответил на испанском языке, что самолет задерживается с прилетом минут на 40. В ожидании рейса мы познакомились. Я рассказал, что знаю хорошо Курбело, Дьеклеса, Альмейду. Встретив делегацию и уезжая в город, посол пригласил меня к себе в гости. Доложил об этом своему послу, он разрешил принять приглашение. По предложению Сударикова кубинский посол был приглашен в советское посольство для просмотра кинофильма. Тот дал согласие. Затем прошли переговоры между ними. Переводчиком приглашен был я. Так восстановилась дружба двух послов. Да и отношения на государственном уровне после посещения Кубы и беседы Косыгина с Фиделем Кастро стали восстанавливаться в лучшую сторону.
Командировка закончилась. Возвращаюсь в Москву. Решил сделать остановку в Омске, где проживали мои дядя и тетя. Об этом я проинформировал второго пилота. Родные были очень рады моему посещению. На другой день очередным рейсом прибыл в Москву. Пришел на работу, меня вызвал начальник политического отдела управления В.Д. Вишневский. Недоумеваю. Зачем же он меня вызвал? Оказалось, командир корабля доложил руководству отряда, что я напился и пьяный отстал от рейса. Эта нелепая выдумка была опровергнута другими членами экипажа. Особенно был недоволен поступком командира второй пилот, который знал, что я специально сделал остановку в Омске, а не отстал в пьяном виде от самолета. Недоразумение было исчерпано.
В 1970 году мне предложили оформить документы для поездки в длительную служебную командировку на Кубу. Я согласился и через два месяца сменил представителя Аэрофлота Н.И. Торицина. На Кубе по совместительству исполнял обязанности представителя Аэрофлота в Испании, Перу и Чили.
