Однако резко ухудшившаяся погода поневоле заставила авиаторов летать одиночными самолетами и мелкими группами. И лишь в апреле 1945 года, когда войска 1-го Украинского фронта прорывали нейсенский оборонительный рубеж, 2-я воздушная армия действовала именно так, как было решено Военным советом фронта.
К началу зимнего наступления наша армия состояла из восьми авиакорпусов, одной дивизии и нескольких отдельных полков. Словом, самолетов у нас оказалось почти столько же, сколько их было летом 1944 года. Как лучше обеспечить в материальном отношении действия такой армады? Мы созвали совещание по этому вопросу.
— У нас в автобатах и батальонах аэродромного обслуживания только две трети штатной численности автомашин, — заявил начальник штаба тыла полковник Г. В. Мусиенко.
— Нет транспортных самолетов для переброски людей с одной точки на другую, — пожаловался командир штурмового корпуса генерал М. И. Горлаченко.
— Не хватает тары для слива бензина, — послышался из угла тенорок начальника 23-го РАБ инженер-полковника М. И. Проценко.
Командиры говорили о своих нехватках, а я думал: “И в самом деле, как, не имея необходимых средств обеспечения аэродромного маневра, достичь высоких темпов перебазирования?”
Нужен был коллективный совет. Дельную мысль высказал один из офицеров штаба тыла:
— Надо автотранспорт свести в автоколонны и использовать централизованно.
Все поддержали его.
Начальник 77-го района авиационного базирования полковник интендантской службы П. И. Байшев, с которым мне довелось работать вместе в Краснодаре еще до войны, предложил:
— А не залить ли заранее часть горючего в бочки, которые в случае необходимости можно погрузить в автомашины и самолеты? Не привлечь ли нам для подвоза бомб и горючего местный гужевой транспорт?
Затем предложения стали поступать одно за другим. Так рождалось решение по организации тылового обеспечения действий авиации в Сандомирско-Силезской операции. Оно предусматривало заблаговременную подготовку семнадцати аэродромов у самой линии фронта, на плацдарме. Туда, за Вислу, заранее завозились бомбы, снаряды и бензин. Часть грузов, в том числе и бочки с бензином, тыловики подготовили к отправке на самолетах. Инженерно-аэродромные батальоны выдвигались к линии фронта, с тем, чтобы вслед за продвижением наземных войск немедленно приступить к строительству и восстановлению аэродромов на освобождаемой территории.
Два лучших батальона аэродромного обслуживания продвигались в колоннах танковых армий генералов П. С. Рыбалко и Д. Д. Лелюшенко. Замысел был прост: как только танкисты захватят тот или иной аэродром, наши люди немедленно начнут осваивать его и готовиться к приему самолетов. В действительности так и вышло: едва части 3-й гвардейской танковой армии заняли Енджеювский аэроузел, как на аэродромы Енджеюв, Дешно, Нагновице сели самолеты Ил-2 1-го гвардейского штурмового корпуса.
17 января наши танки вступили в город Ченстохов. А на следующий день на аэродромы, подготовленные в окрестностях города, приземлились штурмовики и истребители. Темпы наступления достигали пятидесяти — шестидесяти километров в сутки. И там, где люди заранее готовились к стремительному броску, никаких задержек не было. Районы авиационного базирования, начальниками которых были В. Н. Аксенов, П. И. Байшев, М. Н. Глухов, М. И. Проценко, В. М.Зайцев, М. Г. Ржевский и другие, быстро перемещались на запад. Авиация действовала эффективно и наносила противнику большие потери в живой силе и технике.
В первых же числах февраля нежданно-негаданно наступило резкое потепление. Снег растаял, грунтовые аэродромы размокли, колеса самолетов уходили в мягкую землю до самых ступиц. Авиация не могла подняться в воздух, в то время как ее очень ждали за Одером танкисты и пехотинцы.
Положение усложнилось еще более, когда противник начал предпринимать из района Герлиц, Бауцен контратаки крупными силами танков.
Невесело чувствовал я себя, когда шел на очередной доклад к командующему войсками фронта. Маршал встретил меня холодно:
— Лелюшенко жалуется, Рыбалко жалуется, Жадов жалуется. И все об одном и том же: наши истребители перестали прикрывать поле боя. В чем дело?
— Аэродромы размокли. Самолеты не могут взлетать, — попытался я объяснить. — Только на аэродроме Бриг имеется бетонная взлетно-посадочная полоса. Но ведь от Брига до линии фронта двести километров…
— Но противник-то летает, — сказал И. С. Конев.
— Он использует стационарные аэродромы: Гросс-Оснинг, Коттбус, Гросс-Решен, Фюнстервальде, Люббен, Лукау, Фалькенберг.
— Значит, и нам надо лучше подготовить аэродромы, — посоветовал маршал. Есть у вас какие-нибудь предложения?
— Мы думали об этом, товарищ командующий фронтом.
Он выслушал соображения о скоростном строительстве двух аэродромов с металлическими полосами и обещал выделить необходимый транспорт, а также посоветовал обратиться к местному населению:
— Поляки охотно помогут. Натерпелись всяких бед от гитлеровцев, люто ненавидят их.
