Все мы чувствовали всенародную заботу о воинах-фронтовиках. Крепкая связь фронта с тылом проявлялась постоянно. Трудящиеся различных городов страны поддерживали переписку со многими частями и соединениями. К нам неоднократно приезжали делегации рабочих и колхозников. Летчики и техники, получая на авиационных заводах новые самолеты, испытывали на себе трогательную любовь советских людей к защитникам Родины, видели, как в самых трудных условиях создавались для них боевые машины.
Авиаторам 2-й воздушной довелось сражаться с врагом под руководством видных советских военачальников. Командующие фронтами генерал Н. Ф. Ватутин и Маршалы Советского Союза Г. К. Жуков и И. С. Конев глубоко вникали во все вопросы деятельности авиационных частей и соединений, хорошо понимали их нужды и всегда проявляли о них заботу.
Нельзя не отметить добрым словом и многих наших авиационных начальников. Командующий Военно-Воздушными Силами Главный маршал авиации А. А. Новиков, его заместители маршалы авиации Ф. Я. Фалалеев, Г. А. Ворожейкин, генерал А. В. Никитин были частыми гостями в нашей воздушной армии. Они помогали нам добрым советом, делились своим большим опытом работы, усиливали армию новыми самолетами, подготовленными экипажами.
Мне неоднократно приходилось быть свидетелем высокого боевого мастерства и героических подвигов советских летчиков в битвах под Ростовом, Сталинградом, на Курской дуге, на Днепре, Висле, Одере, под Львовом, Краковом, Берлином и Прагой. Многих из них я знал лично. Это были люди разных национальностей, возрастов и характеров, но одно у них было общим — любовь к своей Родине, народу, партии.
Мужество и патриотизм тысяч летчиков и штурманов, стрелков-радистов и техников, воинов авиационного тыла навсегда запечатлелись в моем сердце. Их самоотверженный ратный труд служит примером для многих поколений советских авиаторов и нашей молодежи.
Это были воины, не знавшие страха в борьбе с врагом. Я испытываю гордость от сознания того, что служил вместе с ними, в одних рядах шел по дорогам войны, делил радости побед и горечь неудач. Больно сознавать, что некоторые из них, геройски сражаясь, пали в боях за честь и свободу нашей Родины, но светлый образ мужественных товарищей, прекрасных боевых друзей навсегда останется в моем сердце.
Из Дрездена самолет взял курс на восток. Под крылом проплывали немецкие города, деревушки с красными черепичными крышами, ровные квадраты лесов, пересеченные синими линиями каналов. Если бы не разрушенный бессмысленной бомбежкой американской авиации в последние дни войны центр Дрездена да не развалины городов близ Одера, можно было бы подумать, что война нанесла не такой уж большой ущерб Германии.
Мы летели в Москву, на парад Победы. Маршал Конев разрешил мне по пути навестить родное село, и теперь я с нетерпением ждал свидания с близкими, которых ни разу не видел за всю войну.
Когда воздушный корабль пересек государственную границу, я пересел на первое сиденье второго пилота, откуда открывалась широкая панорама местности. Хотелось взглянуть на города и села родной республики. Развалины, пепелища, дымки над землянками у проселочных дорог. По скоплениям дымков да по останкам домашних очагов, видневшимся сквозь заросли бурьяна, можно было определить, что вот тут, на этом месте, стояло большое село, и я мысленно переносился в родные Глухи…
Самолет сделал традиционный круг. На аэродроме командир авиаполка предоставил мне свою машину, чтобы доехать до отчего дома. И вот передо мной знакомая дорога, по которой я вышагивал мальчишкой, нагруженный сумкой с домашним хлебом и бульбой — запасом продовольствия на неделю. Те же цветы, те же запахи родной земли.
— Ну и хорошо же здесь у вас, Степан Акимович! — говорил мне корреспондент нашей армейской газеты Володя Степаненко, москвич, направлявшийся со мной в столицу.
На чуть вздыбленном холме показались Глухи. Наш дом — неподалеку от околицы. Увидев запыленную машину с военными, вездесущие мальчишки с криком понеслись по селу, возвещая о приезде гостей. Вышла из дому и моя мать.
— Степан! — только и сказала она, обнимая меня, не в силах унять слез. А когда немного успокоилась, тяжело вздохнула и с горечью произнесла: — Василий и Игнат погибли под Москвой…
И снова в слезы.
Мне уже было известно, что все мои пять братьев в годы войны защищали Родину, но судьбы их сложились по-разному. Андрей потерял правый глаз, Александр пришел без руки. Лишь Дмитрий остался невредимым. Он — капитан, недавно прислал письмо о том, что готовится к увольнению в запас.
