Снег ложился, как сахарная пудра, поблёскивая в свете уличной новогодней иллюминации. Совсем мало его было этой зимой. Как там у классика? «Зимы ждала, ждала природа...» Ирина усмехнулась, уловив в холодном воздухе призрак тонкого мандаринового аромата. До Нового года оставалось четыре дня, а она всё ломала голову: что подарить Варе?
Худые пальцы скользили по перилам крыльца магазина, и «сахарная пудра» холодно и влажно таяла под ними. Тепло жизни струилось в венах, исколотых капельницами, а снег с перил осыпался в морозный мрак. Тонкое искристо мерцающее покрывало скрипело под ногами, обутыми в высокие ботинки, а ледяные блёстки оседали на пушистой шапке-ушанке.
В витрине отразилось скуластое лицо с впалыми щеками. Рот неулыбчиво сжат, губы – бледные, под глазами – тени. Гирлянда мигала разноцветными светодиодами, придавая коже Ирины то голубоватый, то зелёный, то оранжевый оттенок. Денег в кошельке было немного, но она всё-таки зашла внутрь. Она вечно забывала дома перчатки, и руки охватило жгучее окоченение. От карманов было мало проку, разве что просунуть жилисто-худые кисти в рукава куртки, как в муфту.
Она бродила вдоль полок, рассеянно разглядывая нарядные флакончики с туалетной водой, пёстрые ряды губной помады, мерцающую палитру теней для век.
– Здравствуйте, вам помочь? – Стройная девушка-продавец в белой блузке с жёстким воротничком услужливо устремилась к Ирине.
Цифры зубасто скалились с ценников, разве только не кусались. Да и дарить косметику – разве не моветон? Варя заслуживала бриллиантовое колье, роскошно и высокомерно сверкающее на бархатной подложке футляра. Она была достойна машин, яхт и шуб. И королевского с нею обхождения.
В глазах девушки-продавца Ирине померещились искорки усмешки, а ценники открыто издевались над скромным видом покупательницы четырёхзначными плевками в лицо.
– Кхм, спасибо, я пока присматриваюсь, – пробормотала она.
Для виду побродив по праздничному лабиринту торгового зала, она искоса поглядывала на выход. Ей нечего было делать в этом царстве гламура, она чувствовала себя здесь слоном в посудной лавке – не очень упитанным слоном, следовало признать. Локти будто сделались огромными и неудобно торчали, норовя смахнуть с полок товар. Но продавщица удивилась бы, увидев, что «нищебродка» не пошла пешком, а села в чёрный «BMW». Эта парочка – машина и её худощавая владелица – смотрелись странно вместе.
Косметика – плохая идея для подарка. Только этой мыслью Ирина и изгладила неловкое чувство, шершавыми краями царапавшее ей рёбра изнутри. Хотя дорогих, изысканных духов Варя тоже была достойна. Баловать её, кутать в меха, сыпать ей под ноги бриллианты...
Тёплые карие глаза любимой проступили в зимнем мраке перед мысленным взглядом. Грустновато-ласковые, мудрые. Конечно, они не жаждали этой мишуры, не зажигались в них алчные искорки. Но чем же их порадовать, чтобы в их чайной глубине проступил тот мягкий свет, от которого внутри у Ирины становилось так легко, так щемяще-сладко, как в детстве от долгожданного новогоднего подарка?
Ещё один декабрьский вечер подошёл к концу. Ключи, звякнув, упали на тумбочку в прихожей. Разувшись и повесив куртку с шапкой на вешалку, Ирина в носках прошла на кухню. Газовое пламя голубыми языками лизало дно чайника, и тот уютно шумел. Крепкий, горячий чай с бергамотом – вот всё, что ей сейчас было нужно.
«Тук-тук-тук», – клавиатура. «Клик, клик», – мышь. Напряжённые, воспалённо блестящие глаза и короткий русый ёжик волос. На спинке стула висела забытая здесь бог весть когда чёрная бандана с волчьей мордой. Ирина работала до трёх ночи; утром снова в глазах будет «песок», но она уже привыкла и подружилась с увлажняющими каплями. Сухость была её давним спутником. Она занималась созданием и технической поддержкой сайтов, а когда хорошо себя чувствовала – ремонтом компьютеров, удалением вирусов, установкой и настройкой программного обеспечения с выездом к клиенту на дом.
В три она выпила последнюю кружку чая и выключила компьютер. Наскоро умылась, почистила зубы и упала в постель. Рядом с подушкой улыбалась Варя – фото на экране телефона. Ирина не давала дисплею погаснуть, пробиваясь усталым взглядом сквозь липкую завесу дрёмы.
* * *
Груда тел: чьи-то руки, ноги, окровавленные лица. Запах гари, чего-то мерзкого и сладковатого. Ладонь Ирины попала в что-то тёплое и липкое. Ей не хотелось думать, что это чьё-то разорванное нутро, и она просто ползла, зажмурившись. Ползла на воздух, на свободу, скорее прочь из этого ада. Лежащие вповалку люди застыли, как причудливые потоки вулканической лавы.
Одно ухо заложило полностью, второе слышало всё как будто сквозь жужжащую пелену, в голове стоял пронзительный звон, раскалывавший череп на части. Она тронула ушную раковину: кровь. Метро превратилось в настоящую зону боевых действий. Люди в форме с оружием, врачи с носилками.
