Судебно-медицинское отделение располагалось на десятом этаже, Лариса зашла в просторный лифт и сразу поймала на себе заинтересованный мужской взгляд. К таким взглядам она привыкла, но смысла в них не видела. Какому мужчине понравится ее профессия и все прилагающиеся к ней «бонусы»? Вызовы по ночам, бесконечные вечерние совещания, усталость и раздражение… Кроме того, она привыкла во всем полагаться только на себя, этому научили ее мужчины, которых она знала раньше. Они так и не поняли ее секрет: какой бы сильной ни была женщина, она ждет мужчину сильнее себя, и не для того, чтобы он ограничивал ее свободу, а чтобы дал право быть слабой.
Лифт остановился, и она сразу нашла нужный кабинет — биохимическую лабораторию. Экспертиза по материалам дела была готова, но ей хотелось пообщаться с криминалистом лично.
— Здравствуйте, — перед ней стоял молодой человек в белом халате. Вы меня ждете?
«Как молодеет профессия — скоро я на их фоне буду выглядеть старушкой», — подумала она.
— Здравствуйте.
— Вы по поводу экспертизы? — И он зачастил умными терминами. — Метод спектрального анализа, гистология, доза, концентрация, растворимость, кумулятивный эффект. Ну а если проще, — яд попал в организм человека перорально.
— Уж куда проще сказать — через рот.
— Ну да, через рот, — согласился эксперт. — Яд растительного происхождения, смесь глюкозида наперстянки и болиголова. В природе такой смеси не существует, значит, она готовилась в домашних условиях. Период отравления организма при первичном попадании яда — от часа до суток. Если пострадавший, перед тем как получить яд, плотно позавтракал, значит, это будет верхнее время, с большим промежутком. На одежде, на столе и на письменных принадлежностях яда не обнаружено. Вот, наверное, такие комментарии.
— Ну, в общем, базово мне все понятно.
— Могу свои ощущения добавить. Мужчина вряд ли выберет такой специфический и коварный способ отравления, это скорее всего женщина.
— А что же предпочитают мужчины? — Ей стало интересно.
— Пистолет, нож, дубинка. Вон у Юлия Цезаря было на теле двадцать три раны, и только одна — смертельная.
— А как же известный отравитель Палмер, серийный убийца? — Она решила показать молодому поколению свои знания.
— Так это давно было! Сейчас в основном мы определяем возможность происхождения данного ребенка от конкретного мужчины. И никто никого не травит. Так решается финансовый вопрос — платить алименты или нет.
Люди не могут без прошлого. Просто потому, что оно есть у каждого, и забыть его невозможно. Со временем стираются детали, имена, и остается или очень хорошее, или очень плохое. По бывшему мужу Наташка старалась не ностальгировать, а если не получалось, то выдергивала из памяти только хорошее. Потом эти воспоминания размывались, расходились, словно круги по воде, затухая, замирая, угасая, ослабевая, и озеро памяти застывало.
«Может, это все потому, — думала она, — что мы не умеем ценить настоящее, жить здесь и сейчас?»
В дверь постучали три раза, и Наташа пошла открывать.
— Ты за столько лет могла бы разглядеть, что у меня на двери звонок, — обрадовалась она подруге.
— Звонок вижу, но хочу, как в шестом классе: три раза стукнула — открывай, все хорошо. Четыре раза — открывай, но есть проблемы. — И они засмеялись, вспоминая школу.
Наташа в шестом классе вела дневник и записывала туда самое-самое — про жизнь, учителей, про девочек и мальчиков, про любимые песни. Однажды она забыла дневник в парте, вернулась в школу, но дневник уже исчез. Наташа искала его весь следующий день, спрашивала у одноклассников, но никто ничего не видел. После уроков классный руководитель Надежда Витальевна объявила классный час, достала из своего черного портфеля Наташин дневник и, потрясая им, произнесла:
— Дети! Это дневник одной из наших учениц! В том, что человек ведет дневник, ничего предосудительного нет. Многие известные писатели и поэты вели дневник, записывая, подмечая интересные факты. В этом дневнике Наташа Петрова, а это ее дневник, обсуждает учителей и одноклассников, а также записывает неприличные песни.
Наташа онемела, ей казалось, что она смотрит фильм ужасов. Собрав все свое мужество, сжав кулачки, она произнесла:
— Да, это мой личный дневник, но вы не имели права брать его и читать!
— Педагог на все имеет право! — отрезала Надежда Витальевна. — Нельзя заниматься личными делами на уроке. Если это твой личный дневник, зачем ты его носишь в школу, — и ехидно согнувшись, добавила: — За мной подсматривать?
— Я ни за кем не подсматриваю, я записываю свои наблюдения.
Надежда Витальевна была уверена, что поступает правильно. Детей нужно контролировать, иначе получится тихий ужас, как в случае с Петровой. Педагогу абсолютно не понравились отзывы о ней и ее предмете — истории.
— Мала еще, соплячка, таким писанием заниматься! — думала Надежда Витальевна.
Класс загудел, сомневаясь, чью сторону принять. Тут неожиданно для всех встала соседка по парте Светка, которой Наташа не давала списывать русский «из принципа», хотя ей симпатизировала.
