Письмо, написанное размашистым почерком, казалось сосредоточием заботы и братской любви, если бы не пара нюансов. Во-первых, у Ангелины не было братьев: ни родных, ни двоюродных или троюродных. А во-вторых, кузен Фрод был широко известен в узких кругах преступного мира. И в своем письме он не выражал сочувствие, а указывал на причины рокового падения и предупреждал о приезде следователя и необходимости конспирации.
Я взяла чистый лист бумаги и стала придумывать достойный ответ, чувствуя себя настоящей шпионкой. Было весело и немного неловко. Все казалось, что вокруг меня разворачивается настоящая театральная драма, а я, надев шутовской наряд, пытаюсь вписаться в общую серьезную картину.
Отлично, решила я, запечатывая конверт и опуская его в специальную шкатулку для отправки писем. Если у Фрода возникнут вопросы к моему изменившемуся почерку, он сможет проверить подлинность отправителя по капле крови.
Ханна помогла мне приготовиться ко сну и ушла к себе. А я достала из сундучка «набор спокойного сна» (пара защитных артефактов, магические ловушки на двери и окна, зачарованная цепочка на шею) и с чистой совестью забралась в постель.
Засыпая, просила Судьбу лишь об одном: еще раз проснуться в этом удивительном мире, полном неразгаданных тайн.
Мягко покачиваясь на неровностях проселочной дороги, карета двигалась в сторону деревеньки и козьей фермы. Мне хотелось познакомиться с живущими и работающими там людьми, узнать больше о семейном бизнесе, полюбоваться природой и окунуться в простую атмосферу сельской жизни.
Мимо проплывали зеленеющие луга, солнышко ласково касалось теплыми лучами моего лица, а легкий ветерок приносил умопомрачающий запах полевых цветов и скошенной травы.
Напротив меня сидела Ханна, сегодня в глубине ее холодных глаз притаилась насмешливая улыбка, а с лица не сходило выражение полной удовлетворенности. Утром, войдя в мою комнату, чтобы помочь с утренними процедурами, она обнаружила пару неблагонадежных личностей, тщетно пытающихся выбраться из тугого кокона липкой паутины. Рты их были плотно заклеены, видимо, чтобы не разбудить хозяйку столь действенных артефактов защиты.
Я же, сладко проспав всю ночь, проснулась от громких голосов набежавшей прислуги и в который раз поразилась железному спокойствию и предусмотрительности настоящей Ангелины: жить в постоянном ожидании нападения — сомнительное удовольствие, но в ее бесценных сундучках хранились артефакты на любой случай: от обычного сна до посещения королевского дворца.
Искреннее изумление дорта Томаса, когда ему предъявили двух жертв паучьих сетей, заставило предположить, что в ночном происшествии виноват не он, и у меня имеются и другие, не менее деятельные враги.
Нападавших решено было оставить в одном из подвальных помещений до приезда следователя. Пусть сам с ними разбирается. Страха, как ни странно, они у меня не вызывали, работники же поместья вообще были в полном восторге — давненько в их жизни не было столько увлекательных событий. Дом гудел от сплетен и фантастических предположений.
До деревни слухи о ночном нападении еще не добрались, тут все было тихо и спокойно. На улочках играли полуголые ребятишки, лохматые собаки сонно брехали из-под покосившихся заборов, а дряхлые старухи, сидевшие на столь же дряхлых лавочках, косо посматривали на проезжавшую карету.
На ферме нас уже ждал управляющий, приятный мужчина средних лет с загорелым лицом и сильными руками, явно привыкшими к ежедневному труду. Дэрвин Климм провел нас по обширной территории фермы, показал козлятники, открытые загоны, стригальни и другие производственные помещения. Меня поразило качество всех строений, чистота и ухоженность территории. Самих коз практически не было. Их увели отъедаться на пастбища, на самой ферме оставалось лишь несколько больных животных, над которыми колдовали маги-ветеринары.
