Каким бездушным монстром надо быть, чтобы поднять руку на эту удивительную женщину! Мир, безусловно, обеднеет, потеряв её. Сайран с ненавистью взглянул на мужчину, сидевшего по ту сторону кровати:
— Нортан Бэкруд, вы обвиняетесь в убийстве своего брата Маркуса и покушении на его вдову, Ангелину Бэкруд. Я приложу все свои силы, но выведу вас на чистую воду!
— Здесь не место для выяснения отношений, — Нортан устало покачал головой, — К тому же ваши обвинения беспочвенны. Очевидно же, что Маркуса убила Ангелина. А теперь приспешники Фрода решили избавиться от бывшей клиентки и опасного свидетеля.
— Что⁈ Мерзавец, как удобно всё свалить на умирающую! — прошипел Сайрен, — Да только у меня есть показания Ангелины, подтверждённые сильнейшим артефактом правды!
— Так и мои показания у вас имеются, — насмешливо ответил Нортан, — Лина дорога вам, поэтому вы не хотите замечать очевидное.
— Очевидное состоит в том, что вы, Бэкруд, убийца! — парировал Сайрен.
И вдруг застыл, забыв как дышать.
Ангелина смотрела на него, широко распахнув глаза, и мягко, чуть укоризненно улыбалась. Даже находясь на пороге смерти, она была прекрасна и притягательна. И Сайрен вдруг отчётливо понял: вместе с Ангелиной этот мир покинет его собственное сердце, только-только сбросившее свои ледяные оковы. Судьба была бесконечно несправедлива к нему: вернув веру в любовь и возможное счастье, она тут же жестоко отобрала ее, растоптав ростки светлого чувства… За что⁈
— Нортан прав, Маркуса убила я, так же, как и предыдущих мужей. Вроде бы там ещё и любовники были, память помогает мне очень выборочно, — в хриплом голосе слышалась искренняя обида. — Тело — не душа, но иногда нам приходится отвечать за чужие поступки. Ладно, расскажу то, что знаю. В конце концов, и сама маньячка, и её подельники должны понести заслуженное наказание.
Пока Сайрен пытался осознать услышанное, Ангелина взглянула на Нортана:
— Может, тебе лучше выйти на время? В моём рассказе будет мало приятного.
— Нет, милая, я останусь. Боюсь, как бы наш уважаемый следователь не сорвался. От твоих загадок легко сойти с ума.
— Но ты разгадал, — она тихо рассмеялась. — Спасибо. Я бы не пережила твоей ненависти и подозрений. Ладно… Первого своего мужа Ангелина, ну, то есть я…
Сайрен слушал предсмертные признания Чёрной Вдовы и ловил себя на странном ощущении неправильности происходящего. Женщина постоянно сбивалась, начиная говорить о себе в третьем лице, периодически едко комментировала собственные поступки, искренне желала самой себе гореть в аду и была совершенно не похожа на серийного убийцу. Напротив, с каждым произнесенным словом Сайрен всё больше убеждался в невиновности умирающей женщины. Факты против внутреннего чутья… У следователя голова шла кругом!
А тут ещё братец Маркуса подливал масло в огонь — как только Ангелина начинала задыхаться, поил её водой, гладил пальчики и ласково шептал:
— Тише, милая, не спеши. Тебе нужно отдохнуть.
Как будто она не об убийствах рассказывала, а о прогулке по модным лавкам.
Наконец тяжёлый рассказ подошёл к концу. Ангелина задремала. В комнате повисла тишина, тревожным сном забылся и весь большой старый дом. Только тикали часы на стене, равнодушно отсчитывая секунды. Нортан и Сайрен сидели по разные стороны большой кровати. Иногда они перекидывались парой слов, но больше молчали. Обвинения, упрёки, ревность — всё отошло на задний план перед лицом настоящего горя. В их соперничестве не было победителя. Они оба проиграли.
Часы пробили полночь. С последним ударом маятника остановилось и сердце Ангелины.
Судорожно вздохнув, Сайрен коснулся губами её прохладного лба, даря свой первый и последний поцелуй той, кого мечтал целовать всю жизнь. И стремительно вышел из комнаты.
— Я буду ждать, возвращайся, пожалуйста, — прошептал Нортан. Он не пытался вытереть мокрые дорожки со щёк: когда уходит любимый человек не зазорно плакать даже сильному мужчине.
Через три дня состоялись похороны. С самого утра моросил мелкий дождь. Небо плакало вместе с людьми, собравшимися на небольшом деревенском кладбище: в своём завещании Ангелина просила не увозить её тело в столицу, отметив, что хочет покоиться среди белоствольных берёз и трепещущих осин.
Когда карета Сайрена подъехала к покосившейся от времени ограде, официальная часть уже подошла к концу, и притихший народ постепенно расходился. Женщины вытирали платочками покрасневшие глаза, мужчины сурово молчали. Слухи о причастности молодой вдовы к смерти её мужей, конечно, гуляли среди деревенских. Но им мало, кто верил. Ангелину Бэкруд в народе успели полюбить, считая настоящей хозяйкой и заступницей.
Сайрен подошёл к свежему холмику земли, сплошь усыпанному цветами, и осторожно положил сверху две крупные, дивно пахнущие лилии. Белую — символ чистоты и непорочности, и темно-бордовую, практически чёрную, символизирующую ярость и страсть.
Ангелина была похожа на эти удивительные цветы: красивая и противоречивая, полная тайн и загадок. Сайрену только предстояло попробовать разгадать их.
