– Да чаще всего так везде, не бывает, чтобы один взятки брал, а остальные ничего не знали. Привыкли, знают, что если полезут против, потеряют работу, а то еще и виноватыми станут, вот и молчат. А тут сверху пошло, на местах людям перестало быть страшно за свою жизнь, начали помогать разоблачать начальство.
Это мне Семичастный рассказывал о том, как чистки идут. Помаленьку дело идет, да и с кадровым вопросом вроде как лучше стало. Сначала-то переживали, дескать, сейчас всех уволим, а кто работать будет?
Я тогда просто председателю ответил:
– Да уж как эти работали, то и вообще не надо, хуже только враги бы сделали, развалили буквально всё!
Если на всех уровнях такой беспредел, барщина и взятки, то о какой службе речь? И нормальных служак быстро воспитывали на свой лад, кто захочет выделяться, если его начнут в дерьмо тыкать? Приспосабливались люди, а это очень плохо. Да, если начальство и основной коллектив испорчен, то ты уже в одиночку ничего не сделаешь. Знаете, как у ментов отработано все было, вся их система? Приведу лишь один случай из многих, но он показателен. Один старший лейтенант милиции, видя беспредел в отделе, написал рапорт начальству. Начальство отреагировало, обещало провести служебное расследование и прочее. В это же время в отделе собственной безопасности начальство пилило своих подчиненных за низкие результаты, дальше еще интереснее. УСБ проводит расследование и находит «виновника», того самого старлея, что пытался работать честно. Вот так, хорошо сразу двум управлениям, и УСБ отличилось, и отдел милиции избавился от угрозы собственным интересам, круговая порука. Здесь, после моего вмешательства, да-да, нескромно, чистки начались с самого верха, отсюда и результат. Если берут за жопу генерала, то полковника под ним уже никто не прикроет, и так далее. Кто остался работать? Решили проблему, Семичастный объяснил, даже удивился, как они так выкрутились. Иногда приходилось полностью закрывать какое-либо отделение только из-за того, что работать некому было, но ситуация исправляется. Работа же идет не в одном участке. Отбираются, тщательно отбираются честные люди, желающие служить, а не прислуживать местечковым царькам из руководства, и сводятся вместе в каком-либо отделе, и так далее. С одного отдела несколько человек, с другого, с третьего, так и восстанавливают органы, надеюсь, что не устанут и доведут до конца.
Точно так же и с аппаратом управления, всеми этими горкомами, райкомами и прочими исполкомами. Кто хочет работать, тот и останется, будет снова дурить, пинка под хвост. Сажают только мало, Владимир Ефимович тут излишне либерален, все боится быть похожим на Берию. Я высказал им опасение, как бы из всей этой шушеры не получилась партия оппозиции, но меня успокоили, сказав, что все под контролем. Поживем – увидим. Отвлекся немного.
– Хорошо стало, институт развивается, много заинтересованных молодых людей приходит работать, это же интересно, разводить популяцию, и для экологии, и, прости, для желудка. Ты давно в магазине не был?
– Если честно, – задумался я, – давненько.
– Будешь в городе, обрати внимание. Очереди есть, без них у нас, наверное, невозможно, но в магазинах появилась рыба, разная, много и дешевая.
– Результата я не знаю, но слышал, что теперь есть какой-то отдел в ОБХСС, занимающийся конкретно искусственной спекуляцией. Наверное, отсюда и результаты.
