– В свободе. В свободе даже от любимой женщины. Какое-то время он может чувствовать себя
с ней как ангел на небесах, а потом вдруг обнаруживает, что и на небесах вроде чего-то не хватает.
Нет, оставлять свою любимую он не намерен, а вот добавить к ней кого-нибудь ещё – совсем не
прочь. Ну, как бы для некого подтверждения статуса мужчины. Но первую женщину он любит при
этом ещё больше. Оставить её может только мужик-баба, заражённый женским. Полноценный
мужчина никогда ничего не бросает и не оставляет. Он же по натуре завоеватель. Ему всегда
хочется к тому, что есть, присоединять что-то ещё. Ему всегда всего мало.
– Так он же распыляется!
– Ничуть! Просто его чувство способно охватить двух или трёх женщин. Он может любить их,
если только они тоже принимают принципы новой морали. Если же эти женщины остаются в
системе ложных представлений, то тогда отношения съедаются ссорами и скандалами.
– Но ведь женщинам-то это обидно!
– Обидно в силу амбиций, заимствованных у мужчины, когда женщина тоже стремится владеть.
А ей по природе свойственно не владеть, а принадлежать и отдаваться. И ничего обидного в этом
нет, потому что принадлежать и отдаваться – это не меньшее умение, чем владеть и брать.
– А я думаю, – не соглашается Смугляна, – что именно настоящий-то мужчина и способен быть
однолюбом.
– Да? А женщина не задумывается над тем, что если у неё есть этот настоящий мужчина,
значит он её
Тем более, что оно изначально дано ему природой. А если оно в нём есть, значит, постоянно
должно иметь какой-то выход.
– Но разве нет мужчин, которым выбор уже не нужен?
– Есть. Я видел. Трусит себе по жизни такой мужичок, запряженный в повозку, а кобылки под
носом шнырь да шнырь. А у него, забитого, от невозможности осуществлять программу природы
уже и глаза тускнеют, и кожа жёлтеет, и печень сдаёт, и хвост не такой лохматый. Пропадает мужик
– самой же собственной природой изъедается изнутри. Заманила его какая-то дура в оглобли, да
ещё и шоры на глаза надела. И прихлопнула в нём мужика. А при случае она ещё и верностью его
перед подругами хвастается. Сама же смотрит потом на свободных вольных жеребцов и думает:
«Эх, мне бы такого, а не моего забитого…» Вот таков портрет однолюба получается.
329
– А мой папа? – подумав, спрашивает Нина. – Ведь он однолюб. Или он, по-твоему, тоже лишь
пытается считать себя таким?
– Думаю, что да. И у него есть какие-то причины на это… Или, точнее, какие-то слабости,
вынуждающие играть эту роль.
– То есть, ты всё-таки настаиваешь, что мужчины-однолюбы не возможны в принципе?
– Ну, если у мужика полноценная мужская психология, без всякого разбавления женским, то
быть однолюбом он не может. Я бы вообще умным невестам дал такой совет: если твой жених
всерьёз клянётся всю жизнь любить только тебя, никогда не обращая внимания ни на одну другую,
то поставь его на порог и пни в его попу своей красивой туфелькой: пусть летит! Он либо врёт,
либо полубаба, уже готовый стать в оглобли.
– Ну, если природа дала вам, мужикам, функцию выбора, то что досталось нам, женщинам?
– Она дала вам умение быть выбранной. Не зря же вы всю жизнь так стараетесь быть
привлекательными. Поэтому, если мужик выбирает, то ты, напротив, научись быть выбираемой.
Будь постоянным лидером его выбора. Говорят, правда, что на самом деле всегда выбирает
женщина, так она и выбирает умением быть выбранной. Но для того, чтобы выбор (или его
иллюзия) у мужика всё-таки был, не пили ты его за то, что он иногда на сторону сворачивает.
– Но было бы лучше, – почти мечтательно произносит Смугляна, – если бы мужчина просто
любил одну, и всё.
– Ты всё о своём – любил бы, и всё тут! Независимо от того, какая она и кто?! Как бы она ни
опустилась, какой бы мегерой ни стала, он, тля и ничтожество, всё равно обязан её любить. И что
же в этом хорошего? Ну вот умеет он любить только одну. Сегодня любит тебя, а завтра говорит:
«Нет, я соседскую Гальку люблю. И только её одну. Я же однолюб. Она куда лучше тебя, потому
что у неё волосья рыжее и кудрявее». Так что женщина разумная, у которой мужик куда-то в
сторону зыркнул, скажет: «Тебе нравится кто-то ещё? Ну и ладно. Главное, что я нравиться не
перестаю». И вот она-то никогда не проиграет, оставшись без любви и внимания.
– Но ведь это же унизительно…
– Унизительно – опять же лишь с точки зрения системы принятой лжи. А по «мерцаловской
морали», как ты её определила, ничего унизительного здесь нет.
– Значит, владеть, по-твоему, может лишь мужчина?
– Конечно. Разве может настоящий мужчина принадлежать?
– И женщине нельзя сказать «мой мужчина»?
– Можно. Только она этим самым устанавливает не своё владение мужчиной, а свою
принадлежность ему. Счастливой женщина может быть, лишь принадлежа. Да и вообще,
счастливыми хоть мужчина, хоть женщина бывают лишь тогда, когда полноценно реализуют, можно
даже сказать, отдаются этим своим рассортированным функциям и не путаются в них. Ведь вся
глупость в том-то и состоит, что женщине часто не нравится, когда мужчина проявляется по-
