поднимается одна, а Тимоша потом ещё минут двадцать с перекурами толкает свою допотопную
машину до подстанции. Что ж, помыкаемый соперник вряд ли опасен.
Появляется в тот же вечер и кавалер Наташи Сашка – маленький, совсем не по даме паренёк.
За стенкой становится шумно. Роман постепенно начинает терять невозмутимость. В этот день
растапливать печь его уже не приглашают. У девчонок ребята остаются до глубокого вечера, пока
те не выпроваживают их.
Эта же ситуация повторяется во второй и в третий вечер. И, видимо, может продолжаться
теперь постоянно. Смугляна наблюдает за понурым мужем то с усмешкой, то с сочувствием.
– Знаешь что? – говорит она на четвёртый день. – Тебе нужно её сразить и сразу поставить всё
на свои места.
– Как это? – спрашивает Роман, уже не удивляясь таким советам собственной жены.
– Приоденься как следует, покажись ей. Вспомни, как мы ходили с тобой когда-то в театр. Ах,
как ты тогда выглядел! Да ведь ты такой, что эти ребята просто птенцы перед тобой.
Разумно ли на скучной подстанции отказываться от такого совета? Тем более, что Нина уже
потирает руки от будущего представления. Роман начинает одеваться, жена даёт советы, как
выглядеть сногсшибательно, словно сшибить предстоит её саму. Роман наряжается в костюм с
рубашкой и галстуком – он и не помнит, когда всё это надевал. Смугляна сама очень тщательно
подбирает ему один из пяти его галстуков. Роман чувствует себя чем-то вроде манекена, который
будет сейчас участвовать в некоем спектакле, или чем-то вроде лошади (вернее, жеребца) на
которую будет сделана крупная ставка. Жена так тщательно относится к каждой детали, что Роман
поневоле наполняется даже некоторой ответственностью.
– Не забудь причесаться, – даёт она последний полезный совет.
Способ, как показаться девчонкам, придумывается сходу. Роман тихо проходит в комнату связи,
снимает крышку с распределительной коробки и разъединяет провод. Всё это делается в темноте,
с подсветкой фонариком. Искранувший разъединённый провод оставляет квартиру девчонок без
света. Тут же за стенкой слышатся огорчённо-испуганные крики. Роман быстро возвращается
домой и, приняв самый благодушный вид, занимает место у зеркало с расчёской в руке. Почти тут
же раздаётся стук в дверь, заскакивает Зинка. Нарядный или, как было запланировано по
сценарию, «изысканный» вид Романа заставляет её остановиться и смотреть на него, расширив и
без того большие глаза.
– А у нас свет погас, – растерянно сообщает она.
– Ну и что? – равнодушно произносит Роман. – Вы и в темноте посидите. Какая вам разница?
Тем более что темнота – друг молодёжи.
– А ты пойди и посмотри, – просит Зинка.
– Мне некогда. Я уже и так опоздал.
340
– Куда?
– Какая разница куда? Мне что же, и опаздывать некуда?
– Нет, ты пойди и посмотри – это твоя обязанность.
– На этой подстанции у меня другие обязанности.
Теперь, зная, что деваться ей некуда, можно говорить любые глупости.
– А что же нам делать?
– Ну хорошо, – соглашается Роман, ещё чуть поломавшись, – пойду, взгляну, что у вас там.
Тимоша и Сашка, вооружившись спичками, проверяют пробки. На хозяина дома они смотрят так
виновато, словно они-то тут всё и сожгли. Роман в костюме, надушенный сногсшибательный
одеколоном «Шипр», встаёт на стул, услужливо придерживаемый ребятами, вынимает из футляра
специальный контрольный прибор, ясно указывающий, что он тут не какой-то там простой
совхозный электрик, а именно дежурный электрик подстанции напряжением тридцать пять тысяч
вольт (да, собственно, такие электрики, как он, совхозу даже и по штату не положены). Сейчас
лишь из-за одного этого прибора с футляром всем прочим ухажёрам и электрикам совхоза до него
как студентам до профессора. Роман просит Тимошу подсветить ему спичками, и тут же в пальцах
Тимоши вспыхивает пучок из трёх спичек. Понятно, что контрольная лампочка прибора, как ей и
полагается, без напряжения светиться не может.
– Да уж, – назидательно произносит Роман, понимая, что глупее этого не может придумать
ничего, но почему бы и не говорить эти глупости, если им внимают?
Видя, что необходимый эффект достигнут, Роман отправляется в комнату связи. Зинка
увязывается следом. И под какую луну попадают они, переходя вместе из одной двери в другую!
Луна на небе такая большая и близкая, что это даже интересно – почему же она не греет?
Включив свет в комнате связи, Роман встаёт на единственный стул, который тут есть, смотрит в
распределительную коробку.
– А…а, так вот оно в чём дело, – говорит он с таким умным видом, на какой только способен.
Минута требуется ему для того, чтобы соединить расцепленный провод. Зинка на его чёткую,
уверенную работу смотрит завороженно.
– А ведь тут может и убить, – как бы между прочим произносит Роман очередную глупость,
обматывая провод изолентой. (Ну как тут не вспомнить паникёра Тараножкина, который чуть было
не начал тушить столб, находящийся под напряжением, а вечером грустно произнёс: «Знаете,
ребята, а ведь сегодня я мог и погибнуть…»)
– А что это ты сегодня вырядился? – спрашивает Зинка.
– Это неважно… Пригласили в одно место. Учителя. Учительниц много, а учителей нет.
