– Ну вот так это было, – говорит Роман, с неловкостью прижимая жену за плечи и ясно ощущая
разницу между женщинами.
Для Нины это тоже странное чувство: лёд и тепло интимности вместе. А общее чувство похоже
на коктейль с пикантным вкусом.
– И больше ничего? – спрашивает она.
– Ничего…
– Жаль.
Ужиная, а потом укладываясь спать, они продолжают эти странные интимные уточнения,
чувствуя необычное: вопреки всему между ними медленно загорается такая страсть, какую они
чувствуют не часто. Потом, после утоления этой внезапной жажды, поражённые её яркостью, они
лежат, пытаясь осознать происходящее.
– Конечно, мы ненормальные, – говорит Роман, – только, наверное, всё это и должно быть
ненормальным. Ты не представляешь, как мне сейчас свободно. Так свободно, что без всякого
внутреннего напряжения я могу сказать тебе любое ласковое слово… А ведь раньше мне это
давалось с трудом!
Машка ворочается в своей деревянной кроватке рядом и кричит. Смугляна вскакивает, берёт её
на руки, успокаивает.
– Хорошо, что это объяснение произошло, – продолжает Роман, когда Нина возвращается под
одеяло. – Конечно же, это лишь укрепляет нашу привязанность. Умная жена никогда не
ограничивает свободу мужа. Не зря же говорят, что глупая жена следит за мужем, а умная – за
собой. Вот от неё-то он уже не уйдёт.
– Ох, и отомщу же я тебе! – с усмешкой восклицает Нина. – Вот заведу себе любовника…
– У тебя не получится.
– Чем же я хуже других?
– Не получится, потому что ты лучше других. Ведь для того, чтобы получить удовольствие от
этого, тебе надо влюбиться. А ты любишь меня.
– Люблю? – потрясённо удивляется Смугляна. – Но мы же договорились, что любви уже нет…
– Ох, я и забыл… Ну тогда попробуй. Только так, чтобы без сплетен. Нас просто не поймут, ведь
так тут ещё, кажется, никто не жил.
Однако принять новое состояние непросто. Некоторое количество одиночества постоянно есть
в любой даже самой дружной паре, но теперь и у Нины, и у Романа его становится куда больше.
Нине хочется просто замкнуться в себе. В сущности-то, мужчина, с которым она живёт, никогда ей
не принадлежал, но, оказывается, как приятно было обманываться в этом. Днём она теперь часто
уходит вместе с Машкой в село, гостя в основном у Матвеевых.
Романа, зашедшего одним вечером к ним за молоком, Катерина неожиданно спрашивает с
подвохом:
– Ну и что? Девка-то хоть красивая?
– Какая девка?!
– Ну та, которая там у вас на коне перед окошками ездит.
Роману ничего не остаётся, как отшутиться и увести разговор в сторону.
Смугляна почему-то выдаёт их тайну. Как это понять? Если она жалуется на него, значит
признание ей их нового стиля жизни не искренне. Да и правилен ли этот стиль?
Вернувшись домой, Роман застаёт Нину у приёмника. Звучит тревожная, нежная музыка.
Подойдя к жене, он гладит её чёрную, волосок к волоску причесанную голову.
– Сен-Санс, «Умирающий лебедь», – откликаясь на его неожиданную ласку, сообщает Нина, – и
заплакать хочется и сделать это невозможно, потому что музыка слишком уж светлая…
339
Роман садится перед ней за стол, сжимает голову руками. «Боже мой, – думает он, – да что же
это мы делаем-то, а…»
* * *
Приключение с Зинкой, пожалуй, следует ускорить, пока не пришло неминуемое разочарование
в ней. С волнением помнятся первые впечатления: королевский въезд Зинки на тракторной
тележке, её грудь, качнувшаяся в окне. Но если б не эти яркие картинки, гвоздём сидящие в
памяти, то Зинку можно было бы и оставить в покое. А так в душе ощущение какой-то
незавершённости, не выполненного дела. Так что сейчас лучше не отступать, а идти вперёд, тем
более что влияние на неё как будто ещё не потеряно.
Эту уверенность не колеблют даже мужские голоса, забубнившие одним вечером за стенкой.
Зинка живёт там теперь лишь с высокой, не очень складной Наташей: две другие девчонки
перекочевали вместе с кроватями в зимовьё на отару, где они и работают. Что ж, девчонок двое, и
мужских голоса – два. Но Зинкиного ухажёра нельзя не воображать без усмешки. Бедный он
бедный – Зинку так просто не возьмёшь. И не беда, что ухажёр там рядом с ней. Зинка-то
управляется отсюда. И пока она зависима, пусть около неё увивается хоть чёрт, хоть дьявол.
Психология – тоже наука точная.
Роман выходит в ограду и видит мотоцикл, прислонённый к стенке веранды. Как раз выходит из
дверей и его хозяин – Тимоша, большой, с накачанными мышцами парень. В совхозе он работает
столяром, а теперь временно – на сакмане. Тимоша заводит мотоцикл, на котором скатился сюда
сверху с заглушенным двигателем, потому-то и не было слышно ничего.
Следом появляется Зинка, торопя своего кавалера – ей зачем-то нужно съездить на отару к
подругам. Тихому, спокойному и безобидному Тимоше хочется заранее посочувствовать – Зинка
будет на нём ездить, но ничего он от неё не получит.
Как бы там ни было, но Роман невольно следит за всеми их перемещениями. Через полчаса
парочка возвращается с отары, а ещё минут через десять едет в село – видимо, в магазин. Когда
они возвращаются назад, мотоцикл глохнет на половине подъёма. Зинка, бросив ухажёра,
