Много передумав за это время, Нина почти не сомневается, что уж Тоню-то он не обошёл.
Такую возможность он вряд ли пропустит, тем более что Тоня и сама поглядывала на него с
интересом. Нина замечала это всякий раз, когда они встречали её в клубе, не понимая, как этого
не видит Роман. По привычке предполагать худшее, она всё это худшее уже не только
предположила, но, кажется, даже смирилась с ним. Тем более, что у них с Романом есть уговор о
новых отношениях.
– А может быть, мы вообще не будем сейчас об этом? – предлагает он, почти инстинктивно
пытаясь вывернуться. – Тебе сейчас нельзя волноваться.
Что ж, для того, чтобы поверить своим предположениям, Нине достаточно и этого ответа – не
было бы ничего, так он легко и просто сообщил бы об этом.
– И сколько мне ждать? – спрашивает она. – Да ведь всё это я узнаою от других людей в первый
же день, как мы приедем. Так что, давай выкладывай… Неизвестность мучительней. А ещё хуже
твоя скрытность. Ты же знаешь, что без открытости наши новые отношения не стоят ничего… Да ты
не беспокойся, я всё приму как надо. Ведь мы же с тобой друзья, правда?
Что ж, деваться некуда. Друзья – не друзья, а рассказать придётся. Главное, всё правильно
объяснить. Рассказывая, Роман следит за реакцией Нины, особенно сильно упирая на то, что
теперь благодаря Тони он и ей самой может спокойно сказать «люблю». Теперь уже искренне, без
обмана. Про Тоню он говорит вроде как нейтрально, как о некой почти объективной категории,
которую требуется просто принять. Чтобы Тоня стала понятой, Роман подробно рассказывает о
том, как обманул её Боря, как переживала она потом беременность от случайного мужика. Хорошо,
если бы у Нины возникло сочувствие к ней – сейчас, когда Нина и сама беременна, это, наверное,
нетрудно.
– Тоня ни на что не претендует, – говорит Роман, – и нашу семью разрушать не собирается. Она
сказала, что ей достаточно и того, что она любит меня. И если я стану бывать у неё хотя бы иногда,
363
то боольшего ей и не надо. Я с самого начала сказал ей, что мы с тобой живём крепко, и так будет
всегда. Хотя, наверное, этого не требовалось и говорить.
– А почему ей боольшего не надо?
– Потому что она любит меня как женатого мужчину. Не как свободного, а именно как женатого.
То, что у меня есть жена, она считает даже моим достоинством. Думаю, что вы с ней подружитесь.
Нина прижимается головой к его плечу.
– Ну что ж, – соглашается она, – я сделаю всё, как ты хочешь… Хорошо должно быть всем, а не
только мне одной.
Роман чувствует, как камень падет с его души.
– Ты правда можешь всё это принять?
– Правда. Ты рассказывал сейчас о её чувствах, и я понимаю, что ты это не придумал. Как
мужчина ты не мог такого придумать, пережить это может только женщина. Рассказанное тобой
мне даже понятней, чем тебе самому. У нас в университете, курсом старше, учится один мужчина.
На занятия он приезжает на собственной машине, всегда отчищен, отглажен. У него русые волосы,
но уже с чёткой проседью. За всем его обликом сразу видны какая-то устойчивость жизни, семья,
заботливые женские руки. И, как ни странно, этим-то он и кажется мне привлекательней других.
Видно, что он уже сложившаяся личность. Однажды я расфантазировалась (уж признаюсь честно)
и подумала, что если бы у меня возникли с ним какие-то отношения, то его семье это никак бы не
помешало. Наверное, так же смотрит на это и Тоня.
– Ну, тогда я не сомневаюсь, что вы подружитесь.
– Пока что мы лишь знакомы, но знакомство можно и укрепить.
Смугляна старается быть дипломатичней. Она знает характер мужа – так просто он от своего не
откажется. Сначала лучше уж смириться со всем, а дальше будет видно. Если его чувство, как
утверждает Роман, могут пробудить две женщины сразу, то пусть так пока и будет. Долго это не
продлится. Скоро она родит, поправится, расцветёт после родов и заберёт всё его чувство.
– Ну ладно, – говорит Роман, – переключая разговор на другое, чтобы как-нибудь не испортить
достигнутое решение, – нам ведь надо ехать – на подстанции меня подменяет приезжий электрик.
– Конечно, – соглашается Нина, – завтра съездим в район, в больницу, заберём документы,
потом вернёмся сюда, переночуем ещё раз, соберём Машку и уедем.
– А зачем тебе в район? Ты же здесь не прописана.
– Когда я приехала, мама попросила, чтобы я встала на медицинское наблюдение в районной
больнице.
– Понятно. Ну, тогда завтра и поедем.
Ночью Нине плохо спится: она несколько раз поднимается, пьёт из чайника кипяченую воду или
стоит у окна, освещенная луной. Роман каждый раз просыпается вместе с ней.
– Что-то мне сегодня не очень хорошо, – говорит она в очередной раз, видя, что он смотрит на
неё, стоящую у окна.
– Ну ничего, ничего, скоро будем дома, – успокаивает её муж, – иди сюда, ложись…
Утром они на жёстком «Пазике» едут пятьдесят километров до больницы в райцентре. От
остановки до больницы ещё километра два пешком.
– Да о каком отъезде ты говоришь?! – вдруг огорошивают Нину в больнице, врач, осмотрев её. –
Возьми вот эту бумажку и быстренько в третий корпус!
Роман с этой бумажкой в руке провожает жену до другого здания во дворе. Сёстры,
