– Гена, нехорошо без разрешения употреблять предназначенные для гостей сладости.
– Дядя Нил, – дрожащим голосом пролепетал я, – мне казалось, что это для детей приготовили.
– Даже если для детей, то употреблять столько сладкого, сколько ты съел, опасно, может живот заболеть, – сказал дядя Нил и шагнул в мою сторону.
Испугавшись, я нырнул под кровать и там затих. Дядя Нил, немного подождав, начал просить меня выйти. Я молчал, прислушиваясь, куда он пойдет. А он, спокойно прихрамывая, пошел в другую комнату к гостям. Побоявшись выйти, сгорая от стыда, я продолжал лежать под кроватью. А дядя Нил как бы забыл про меня, и только его голос выделялся среди гостей. Вот там, под кроватью, я представил себе, как дядя лейтенант – политрук – поднимал свою роту в атаку. Вздрагивал от резкой команды «В атаку, вперед!». Такая команда повторялась неоднократно, после нее наступала тишина в обеденном зале, и мне казалось, что я лежу на дне окопа. А дядя, ворвавшись в траншею, винтовкой со штыком колет проклятых фашистов. И как ему было плохо, когда он убил первого фашиста, вот после чего из обеденного зала раздался глубокий вздох женщин и мужчин.
Женский голос произнес:
– Ведь они тоже люди!
– Нет, не люди, – возразил директор школы, – это нацисты! У них идеология античеловеческая.
Дальше дядя Нил рассказывал про бои под городом Белая Церковь, как был ранен разорвавшейся миной, и мне показалось, что над моим убежищем разорвалась мина. Я почувствовал острую боль в правом коленном суставе и вспомнил, как дядя Нил рассказывал бабушке и маме про ранение, полученное в боях под городом Белая Церковь. Бабушке и маме он рассказывал, как долго лежал в госпитале после ранения, сколько перенес операций по поводу множественных осколков, как ему хотели ампутировать ногу и как он отказался от операции. Коленный сустав у него не сгибался, он хромал на правую ногу, но никогда не считал себя инвалидом, даже не пользовался палочкой, чтобы люди не подумали, что он инвалид.
Среди фронтовиков разгорелся спор. А когда начали кричать «за Сталина! за Родину! за Красную Армию!», я потихоньку выбрался из своего «окопа» и незаметно прошмыгнул на улицу, где меня ждали соседские ребята и брат.
– Ну что, попало тебе за разбитое стекло?
– За стекло не попало, а вот за сахар чуть было не влетело. – И я начал рассказ: о сахаре, о фашистах-нацистах и про бои, в которых я как бы участвовал. – А знаете, ребята, наш дядя Нил – герой, он столько фашистов заколол, целый взвод.
– А взвод – это сколько? – спросил Пахом.
Мой брат, в будущем ученый, сказал:
– Три отделения.
– Ну и силен ваш дядя Нил! – пришли к единому мнению ребята.
Он, действительно, был силен и физически, и морально, имел огромный авторитет и среди простых людей, и среди обремененных властью. Районное руководство, военком, директора школ ценили и уважали дядю, они его звали просто Нил. Советовались с ним по военно-патриотическому воспитанию в школах, по инструктажу допризывников. Наш дядя Нил умел все: чинил любые часы, ремонтировал велосипеды, мотоциклы, автомобили и тракторы.
Бабушка с мамой спрашивали:
– Нил, где ты всему научился?
Он коротко отвечал:
– Армия всему научит.
С ним интересно было всегда.
В конце июня дядя Нил надевает белую рубашку, готовит дымарь, отгоняет дымом пчел, и мы идем с ним в просторный сарай, благоухающий душистым сеном, где уже подготовлена чисто вымытая медогонка.
– Вы, ребята, пока подождите здесь, потом будете вращать медогонку, пойду снимать рамки в ульях.
Пришел дядя Нил, а с ним прилетели жужжащие пчелы. Мы попытались убежать, но дядя спокойным голосом нас остановил:
– На улице их еще больше, да они вас не тронут, они теперь будут кружиться около меда. Теперь крутите, – сказал дядя Нил после того как поставил в медогонку рамки.
Мы по очереди начали вращение ручкой медогонки, даже почувствовали ветер от вращения рамок.
– Ну и славные племянники у меня, – сказал дядя, подставляя ведро для меда. – Ну что, открываем заслонку?
– Открываем! – хором прокричали мы и увидели, как из медогонки полился прозрачный, ароматный мед.
Через двадцать минут было полное ведро меда.
– А теперь давайте попробуем мой рецепт – молодые огурчики с медом.
Дядя Нил разрезает огурец на две половинки, наливает на каждый огурец пахучий мед, и мы едим хрустящий огурец, обильно политый медом, восхищенно поглядывая на дядю. Не было хлеба, но были огурцы с медом.
– Ничего, ребята, скоро будет хлеб и пышные булочки из него.
Однажды мы обнаружили, что дяди Нила уже несколько дней нет дома. Спрашиваем у бабушки, где же наш дядя.
Бабушка полушепотом отвечает, что он уехал на товарном поезде в Украину за мукой:
– Я так переживаю, когда же он вернется. Время послевоенное, опасное для таких поездок.
Дней через десять дядя Нил вернулся с двумя мешками муки. Много не рассказывал о поездке, но было видно, как он похудел, когда брился, были видны резко выступающие скулы.
Бабушка говорила:
– Нил, до чего же ты себя довел!
