Если вы пойдете в Четвертую Сферу и поселитесь там, то сможете помочь ей, но не слишком сильно. Ведь если вы рядом, зачем им стремиться вперед, далее их нынешнего уровня? Поэтому нехорошо, чтобы вы пошли к ним подобным образом. Всё же любовь — сильное чувство, и поскольку она есть как в вас, так и в них, она почти наверняка восторжествует, когда препятствия, мешающие теперь, будут удалены. Я бы посоветовал, чтобы вы не отказывались от вашего положения в этой сфере, но пошли вместе со мной к вашему Г лаве, и я попрошу его, чтобы он дал вам другую работу, которая обеспечила бы прогресс и ваш, и тех, кого вы любите».
Когда я отбыл, они отправились со мной, и после обсуждения с нашим Г лавным Правителем я был рад обнаружить, что он в основном одобрил то, что я имел в виду. Он позвал брата и сестру, выразил им благодарность за их великую любовь и добавил, что отныне они, если пожелают, могут стать одними из тех, чьей миссией было время от времени отправляться в нижние сферы и, появляясь там (приспособив себя к окружению сферы, в которой они появятся), передавать от него сообщения по тому или иному делу. Тогда он будет просить, чтобы их родителям позволяли видеться и говорить с ними. Благодаря этому у родителей появится стимул идти вперед и вверх, чтобы объединиться со своими детьми в более высоких краях.
Он также пожелал им великого терпения, ведь в этом случае ни в коей мере нельзя форсировать события, но необходимо способствовать естественному развитию. На это они согласились с большой радостью и сердечной признательностью. Главный Правитель благословил их во Имя Господа, и они отбыли в свой новый дом очень довольные.
Из этого ты можешь видеть, мой друг и подопечный, что и в высших сферах прогресса возникают проблемы, которые характерны для сфер, наиболее близких к земному плану. Ведь многих тянет назад любовь к тем на Земле, кто не настолько развит, чтобы вступать в общение со своими духовными любимыми и помощниками. И это мешает им подняться на много степеней вверх над состоянием этих медлительных земных близких.
Но есть и другие, также во плоти, которые по причине своих достижений лишь немного или вовсе не тормозят своих духовных наставников, стремясь следом за ними с напряжением всех сил, со смиренным сердцем и святыми намерениями. Они часто помогают и никогда не мешают.
Храни и это в уме вместе со многим другим, что ты узнал. Возможно, нет, неизбежно, что и ты, воплощенный на Земле, действительно или помогаешь, или препятствуешь своим добрым друзьям по эту сторону.
В этом же свете воспринимай Ангелов Семи Церквей, к которым Христос послал слово через Иоанна. Каждый из них, благодаря добродетелям церкви, которой он покровительствовал, оценивался лично, поскольку церковь подотчетна Тому, Кто оценивает каждую, и посылает награду или наказание Ангелу-покровителю каждой Церкви в соответствии с ее заслугами. Как Христос, Сын Человеческий, олицетворял в Себе характер детей человеческих и принял на Себя ответственность за спасение Своих ближних по плоти перед Отцом, так и каждый Ангел-покровитель олицетворяет одного человека или некое сообщество, над которым он поставлен на служение. Он веселится с ними и страдает с ними; он радуется им и скорбит над их недостатками. Помни, что Он сказал, ведь я это видел, и не один, не два, не три раза, но много: «Радость между Ангелами в Присутствии Бога в Небесах, когда раскаивается грешник».
А я добавлю, брат мой: светлые Ангелы не всегда смеются — хотя они действительно смеются, и такое случается постоянно. Но Ангелы могут и проливать слезы — плакать и страдать из-за скорбей и грехов тех, кто борется в битве внизу.
Это не обязательно окажется в ладу с мыслями о нас во многих умах. Не обращай внимания, пиши. Ведь с чего бы нам радоваться, если бы мы не умели скорбеть?
Да, это просто замечательно, что мне было дозволено увидеть чудеса сфер, лежащих впереди моего владения. Я размышлял над этим впоследствии и обнаружил, что могу понять в какой-то мере основной принцип и мотив того, что видел; но есть и многое другое, что я никак не могу постигнуть без посторонней помощи. Вот один из примеров.
Вся ширь небес между двумя концами световых лучей, каждый из которых образовывал стену с одной из сторон открывавшегося мне вида, была залита малиновым светом. Глубокий, очень глубокий и насыщенный малиновый свет — таким было пространство, в которое я вглядывался. Это было похоже на гигантский вулканический выброс, потому что облака этой светящейся субстанции вздымались, и накатывались друг на друга, и выталкивали друг друга высоко вверх, и увлекались то в одну, то в другую сторону, и опадали, и сталкивались с другими грядами облаков. Всё бурлило какой-то клокочущей и разрушительной катастрофической яростью. Таким ужасным показался моей душе этот красный вихрь, что я затрепетал от страха.