Конечно. Эти цвета означают переход человечества из сферы принуждения, желаний и эгоцентризма в царство гармонии с Единым Светом, в Котором все цвета сливаются в мире и покое, а те, кто создает эти разноцветные лучи, собираются вместе. В этом суть перехода из красного в белое. Белый цвет — самый совершенный и могущественный. Смотрящим со стороны видится в нем только безжизненный холод снежной пустыни. Но находящимся внутри видны все его прекрасные оттенки, они чувствуют в их сочетании нежное тепло. Для них белый цвет вовсе не холодный, он наполнен теплом любви и мира.
Ныне лицо Христа обращено к нам, несовершенным, и к стоящей за нашими спинами человеческой расе, небесными первопроходцами которой мы являемся. Но Он повернется в обратную сторону, чтобы повести за собою мириады спасенных Им к Престолу Отца; и поистине, Он будет тогда таким же, как все они. В тот день красный цвет в Его обруче окончательно сольется с белым; и белый цвет станет, благодаря этому, еще чуть-чуть теплее.
Однако, сын мой, вы немного отвлекли меня вопросом об обруче на Его голове. Теперь мне хотелось бы сказать несколько слов о Его синем Плаще. Если лучи материальной Вселенной подчеркивали Его форму, а также форму Его Плаща и Его Трона, а диадема соединила в себе земное человечество с его будущим восхождением в небеса духа, то Плащ был призван скрыть под собою всё Тело Того, благодаря Которому Творение Отца перешло во внешний мир: в Его Плаще соединились все великие силы, приводящие в движение, оживляющие и одухотворяющие материю и ее порождения. Некоторые из этих сил вам известны: электричество, эфир, который, как вы уже знаете, не просто инертен, но обладает собственной энергией; также — магнетизм, движущая сила солнечных лучей и многие другие, еще более возвышенные. Все они слились в Его мантии, чтобы скрыть под нею Его форму и в то же время подчеркнуть ее, а заодно украсить Его Трон.
Как я уже сказал, красно-белый обруч в тот раз заменял Его корону. Но когда-нибудь, когда обруч станет полностью белым и сольется с непревзойденной белизной Его существа, Он наденет настоящую корону; и тогда Его Плащ развернется, края его поднимутся вверх и воспарят к небесам. Таким образом, перевернутый плащ из одежды превратится в новый фон для Него и для Его Трона, заменив собою материальные лучи, которые исчезнут из виду. И когда с наступлением Великого Дня Он призовет к Себе Свои мириады, над Ним и вокруг Него будут сиять все эти короны, только уже не перевернутые, поскольку перевернутым будет сам плащ. Короны имеют разную форму, но в нормальном положении все они будут указывать в сторону еще большей славы. Туда Христос поведет Своих спасенных, и они бесстрашно последуют за ним.
Арнель
А Синий Плащ тем временем начал таять в атмосфере и вскоре исчез совсем. Христос Созидающий по-прежнему сидел на Своем Троне, только одет Он теперь был по-другому. На плечах Его появилась накидка такого же темно-синего цвета; она ниспадала по-бокам оставляя открытым золотой хитон, опускавшийся, когда Он сидел, чуть ниже Его колен. Он был перепоясан широкой зеленой лентой с золотыми вкраплениями и оторочкой цвета рубина. В правой руке Он держал невзрачный однотонный венец из белого металла. Это была единственная связанная с Ним, вещь, которая не светилась; и уже одно только это обстоятельство привлекало к венцу внимание всякого, кто мог его видеть.
Вдруг Он поднялся, положил венец на ступени у ног и, выпрямившись, обратился к нам. Он возвестил нам Свою волю. Вот Его слова:
«Вы сами лишь недавно видели, что ждет вас дальше в Царстве Моем. Но есть и много таких, кто пока не может прийти сюда, чтобы созерцать внутреннюю красоту. Те, кто живет на дальних окраинах Царства, лишь смутно представляют себе, кто Я, поскольку их полное пробуждение еще не наступило. Так расскажи нашим далеким братьям, добрый Ламель, о жизни в этих мирах и о том, какая судьба их ожидает».
Когда Он произнес это, на верхнюю ступень перед Троном поднялся человек — один из Его свиты, стоявшей по обеим сторонам лестницы. На нем был белый с серебряным отливом пояс, переброшенный через левое плечо и обернутый вокруг бедер. Он повернулся к нам и заговорил. Его голос, казалось, складывался из множества музыкальных аккордов — именно аккордов, поскольку звучал он не как один, а как несколько голосов сразу. Звуки его речи отдавались в воздухе многократным резонансом, словно ему вторили натянутые в пространстве многочисленные невидимые струны. Одна за другой эти воздушные нити присоединяли свои вибрации к общему хору, так что вскоре трепещущая музыка зазвучала повсюду, как будто разом заиграли тысячи арф, не нарушая общей гармонии.
