В скромном уютном доме старого Христиана-Людвига Брэма и взрослые и дети вставали рано — по-деревенски. Утром 2 февраля 1837 года раньше всех проснулся маленький Альфред Брэм (будущий знаменитый путешественник). Проснулся он раньше всех потому, что сегодня был день его рождения. Сегодня ему исполнилось ровно восемь лет. Два вопроса волновали мальчика и мешали спать: во-первых, какой подарок он получит, а во-вторых, возьмут ли его сегодня на охоту. Вчера перед сном отец намекнул, что подарок будет очень хороший. Ну, что бы это могло быть? Неужели ружье? При этой мысли Альфред приподнялся на кровати и открыл глаза. А почему бы и нет? «Положим, — размышлял мальчик, — я еще маленький, но я уже умею стрелять и ходил с отцом на охоту, вот пойду и сегодня, если погода хорошая…»
Альфред вскочил и босиком подбежал к окну.
От вчерашней метели не осталось и следа: ровный пушистый снег искрился под лучами утреннего солнца.
Мальчик тихонько отошел от окна и без шума, чтобы не разбудить старших братьев, Оскара и Рейнгольда, стал одеваться.
Наконец настал момент, когда отец позвал Альфреда и вручил сияющему от счастья мальчику драгоценный подарок.
Это было ружье.
— Ich schenke dir, lieber Alfred, dieses Gewehr — lerne gut mit ihm umzugehen[1], — сказал отец. А мать так ласково смотрела своими большими глазами, такими же голубыми, как у Альфреда, и надела через плечо своего любимца чудесную охотничью сумку с сеткой. В сумке были аккуратно разложены охотничьи принадлежности и свертки с завтраком.
— Herzlichsten Dank, liebste Mutti, für das schöne Geschenk![2] — вырвалось восклицание у мальчика, и он бросился к матери на шею.
Охота была очень интересной. По правде говоря, это не была обычная охота — стрельба по дичи. «Старый Брэм», «птичий пастор», как звали окрестные жители отца Альфреда, был известным знатоком птиц и больше любил в свободное время наблюдать и изучать их жизнь в лесу, чем стрелять по ним.
В доме у него в больших клетках подолгу гостили пернатые певуньи, а все комнаты были украшены прекрасными чучелами. Все чучела он сделал сам.
— Любите природу, учитесь наблюдать ее, — часто говорил он детям.
Вот и теперь, на охоте, он поднял около куста черно-бурое перышко и передал его сыну.
— Альф, скажи, от какой птицы это перо? Обрати внимание, оно с желтой каемкой и лежало не в лесу, а около кустов, — значит, это не лесная птица. Ты говоришь, что это овсянка? Верно, мой милый, ты угадал. А ты летом слышал, как она поет? Забыл? Ну, ничего. Я тебе изображу. — И «старый Брэм» стал быстро насвистывать простенький мотив, в котором слышались слова: «S’is, s’is noch viel zu früh — s’is, s’is noch viel zu früh» («еще слишком рано, еще слишком рано»). — Вот, Альфред, как поет овсянка…
В зарослях кустарника нашли старое, развеянное ветрами гнездо.
— А ты знаешь, чье это гнездо? Нет? — И «старый Брэм» подробно и любовно объяснял, как строят птицы свои жилища и какие бывают гнезда.
Пока он рассказывал, Оскар и Рейнгольд ушли вперед в лес и остановились около большого дуплистого дерева.
— Подожди, здесь, должно быть, живет белка, — шопотом сказал Оскар. — Я влезу вон до того сучка, а ты постучи покрепче по стволу.
От громкого стука Рейнгольда из дупла выскочил маленький проворный зверек с пушистым хвостом и бросился к концу большой ветки, озираясь на мальчиков. Но Оскар знал, что надо делать. Он стал изо всей силы качать сук. Перепуганная белочка крепко вцепилась в ветку и думала только о том, чтобы удержаться и не упасть. Продолжая трясти сук, Оскар продвинулся ближе к белке, изловчился и, не обращая внимания на царапины и укусы, схватил зверька и сунул его в мешок.
Раскрасневшиеся и возбужденные мальчики побежали показать свою добычу.
Незаметно проходил день, а к концу охоты Альфреду посчастливилось застрелить первую в жизни птицу, ту самую овсянку, маховое перышко которой он нашел утром.
Вечером, дома, за большим круглым столом маленький охотник сам впервые снял шкурку, а отец помог ему сделать прекрасное чучело. Овсянка стояла как живая, а на черной дощечке-постаменте Альфред аккуратно наклеил этикетку:
А белочку посадили в большую клетку.
Много-много лет спустя, на склоне своей жизни, знаменитый путешественник Альфред Брэм с радостью вспоминал об этом дне.
Каждый день в будни Альфред, его братья и сестры ходили в народное училище. Вечером все собирались вокруг большого стола, на котором стояли свечи в высоких подсвечниках. Керосиновых ламп тогда еще не было.
