— Что за «гнюты»? — спросила я. — Ты что‑нибудь путаешь, Мариночка.
— Нет, не путаю, у нас все так поют!
Я рассмеялась:
— Не «гнют», а «вьюг»! Ты просто ослышалась, да так и запомнила неправильно…
Я сижу близко от эстрады, голоса хорошо слышны мне. Хор поёт слаженно и стройно, но всё равно я отличаю голос моей дочки. «Вьюг» — отчётливо слышу я и одобрительно киваю Марине. Она успокаивается, и взгляд из вопрошающего становится озорным…
В гнесинском техникуме Марина проучилась всего один год, потом перешла в консерваторию, «а детское отделение.
Опять экзамен. На этот раз Марина играет свою любимую вещь — фортепианную пьесу Глиэра «В поле».
На экзамене присутствует директор консерватории — композитор Ипполитов — Иванов. Он поднимает Марину на руки, гладит её по волосам. Глядя ему в глаза, Марина спрашивает:
— Выдержала?
Михаил Михайлович Ипполитов — Иванов смеётся.
— Нет, вы скажите: выдержала? — не унимается Марина.
Тогда Ипполитов — Иванов опускает Марину на пол и говорит:
— Ну, эта утка — проплывутка проплыла!
— Значит, выдержала! — радостно говорит Марина.
В консерватории Марине выплачивают небольшую стипендию, выдают продукты — постное масло, муку, крупу. Для семьи это большое подспорье. Но всё чаще я начинаю замечать: Марина без особой охоты садится за рояль. Гаммы и упражнения играет вяло, вообще старается разучивать не то, что требуют в консерватории, а то, что ей самой нравится: Шопена, Мендельсона, Моцарта, Глиэра. Особенно неохотно играет Баха.
Музыка к стихотворению «Гармонист», импровизированная Мариной в возрасте двенадцати лет.
Меня это удивляет: ещё недавно Марина играла Баха с увлечением. Скоро начинаю понимать, в чём дело.
Молодая учительница, готовившая детей к урокам у профессора, вызывает меня к себе.
— Ваша Марина, — говорит она, — играет Баха с выражением, по — своему исполняя его. Сколько я ни объясняю ей, что фуги Баха нужно играть спокойно и бесстрастно, она всё равно делает по — своему! А последний урок она совсем не выучила. Попробуйте вы повлиять на неё…
Я не стала влиять на Марину. Мне казалось неправильным приучать девочку к холодному и равнодушному исполнению.
Детское отделение при консерватории через год закрылось. Марину перевели в техникум имени Рубинштейна. По классу рояля она попала к профессору Страхову.
О нём она пишет в своём дневнике:
«Профессор Страхов добрейший человек. Музыка стала моим любимым занятием. Я уже хорошо пишу музыкальный диктант, пою сольфеджио, изучаю гармонию, занимаюсь ритмикой. Нужно сказать, что музыка есть неизбежная принадлежность моего сердца. Когда моё сердце было сжато неприветливым и официальным отношением ко мне, то — и музыка была сведена до минимума… Но когда моё сердце пригрето лаской, то и музыка в нём проявляется всё больше и больше и наконец заняла одно из первых мест. Пётр Николаевич со мной ласков, ободряет меня, всегда сочувствует мне, часто ласково гладит меня по голове или треплет по плечу, и я ожила».
Марине некогда подолгу сидеть за роялем: уроки, школьные кружки, домашние задания отнимают у неё много времени. Появляются новые интересы, новые увлечения. Марина заинтересовывается биологией.
В школе она — председатель биологического кружка.
Филиал «живого уголка» организуется у нас дома: банки с рыбками, которым Марина делает марганцевые ванны, баночки с жуками, расставленные на окне. Усатые жуки кажутся мне совсем неинтересными. Но Марина говорит о них с нежностью:
— Мамочка, разве ты не видишь, какие они милые?
— Они вялые, безжизненные, — возражаю я в надежде хоть немного разгрузить нашу комнату от любимцев дочки.
— Ах, мама! Как жаль, что ты их не любишь! — огорчённо восклицает Марина и даёт своим любимцам добавочную порцию корма.
Свои наблюдения она записывает в тетради; спокойно, без всякой брезгливости рассматривает и берёт в руки мышей, лягушек и гусениц.
Но и биология не поглощает Марину целиком. Она умудряется выкраивать время для того, чтобы помогать отстающим подругам; она готовит доклады, организует школьные вечера.
Самые интересные номера из программы предстоящего вечера Марина исполняет дома для меня и брата. В дни каникул у нас с самого утра можно услышать весёлые частушки, мелодию матросского танца или русской пляски.
В свободные вечера мы садимся за чтение и рукоделие. Одна из нас читает вслух, другая вышивает или шьёт. Я «аучила Марину шить, и она потихоньку мастерила себе блузки, а однажды сшила даже платье.
В такие вечера мы прочитали «Войну и мир» Толстого, «Тихий Дон» Шолохова, пьесы Островского. Марина завела специальную записную книжку: сюда вписывались характеристики любимых героев. И первой среди них была Наташа Ростова.
Однажды Марине поручили сделать на школьном вечере серьёзный доклад о 1905 годе. К этому докладу она готовилась долго и упорно, прочла много книг. Помню, среди них была и «Мать» Горького.
На вечер пошли мы все: Марина, Рома и я.
После выступления к Марине подошёл пожилой человек в морской форме. Издали я увидела, как он пожал ей руку и как счастливая улыбка озарила Маринино лицо.
Когда она подошла к нам, я спросила:
