Я оставляю паршивого енота с его трапезой, хватаю костыль и возвращаюсь в клинику. Я прохожу половину коридора, когда внезапно меня останавливает сообщение от Фионна.
| Прячься.
Я забегаю в кабинет Фионна, и в этот момент в коридоре включается свет, и из приемной доносится знакомый голос.
— Извините, Доктор Кейн. Я знаю, что клиника закрыта, но увидел вашу машину и включенный свет, поэтому решил зайти. У меня глаз немного болит, и я хотел попросить вас просто взглянуть на него. Чтобы не ехать в Вейберн.
— Конечно, Мистер Крэнвелл, — отвечает Фионн, но у него какой-то сдавленный голос. — Пройдемте во второй кабинет.
Я остаюсь в тени, Фионн ведет Мэтта в кабинет напротив. Рукой тянусь за спину. Медленно вытаскиваю нож из ножен.
— Итак, расскажите мне, что случилось, — говорит Фионн. Шелестят одноразовые простыни, когда Мэтт залезает на смотровую кушетку.
— Долгая история, Доктор Кейн. И не очень интересная. В глазу застряли шпажки.
— Вы уверены, что это не тянет на интересную историю?
Мэтт хмыкает, смеясь, и волоски на моем затылке встают дыбом.
— Может быть, в другой раз расскажу.
Фионн что-то мычит, и наступает тишина. Наверное, он снимает повязку с глаза и осматривает рану.
— Сколько времени прошло после травмы? — спрашивает он, хотя и так знает.
— Три недели.
— И до сих пор болит?
— Да.
Я сжимаю нож. Он врет. Я могу причинить ему
— Как дела на ферме? — спрашивает Фионн, вырывая меня из мыслей об убийстве. — Жена, дети?
— Все по-старому, — отвечает Мэтт, и в его голосе слышится что-то темное, будто он рассказывает себе какую-то остроумную шутку. — А у вас что нового, Доктор Фионн Кейн?
— Ничего интересного, — сухо отвечает Фионн, как настоящий врач.
Мэтт хмыкает. Меня аж наизнанку выворачивает от этого звука. Выскочить, что ли, из тени и перерезать Мэтту глотку, или побежать за Барбарой и спрятаться в её енотовой берлоге?
— Да? Слыхал я, что у вас тут гостья появилась. Не местная. С поломанной ногой.
— Быстро же у нас слухи разносятся.
— Как её угораздило так, что она аж к вам приползла?
— Мистер Крэнвелл, — тянет Фионн. — Вы же знаете, я не имею права обсуждать своих пациентов.
— Я не о её состоянии спрашиваю. Как она тут оказалась, мне вот это интересно.
— Раз она сама ответить не может, я не собираюсь её историю пересказывать незнакомцу, — наступает пауза. Представляю, как Фионн сверлит его взглядом. Сама знаю, каким пронзительным он может быть, словно лезвие отполированного драгоценного камня, такое красивое, но способное пролить кровь. — Это было бы непрофессионально с моей стороны.
— Вы правы, правы, — признает Мэтт, но его уступчивость не кажется искренней. — Я просто о вас беспокоюсь. Хочу знать, что с вами все в порядке.
— А могло быть иначе?
— Да мало ли, с кем связаться можно. От этих приезжих одни проблемы.
— Да местные ничуть не лучше. Верно? — я уже хорошо знаю Фионна, и таким я его ещё не слышала. Говорит просто, прямо. Холодно и жутко спокойно. Но в его голосе сквозит угроза. Предупреждение держаться подальше. Иначе…
Я не вижу их лиц, но напряжение между этими двумя мужчинами вот-вот взорвется. В воздухе висит плотная завеса тревоги, хоть ножом её режь.
— Похоже, вы хорошо восстанавливаетесь. Никакой инфекции и отёка, — наконец говорит Фионн. Голос всё ещё холодный, но без прежней злости. — Я выпишу вам «Трамадол».
— Не нужно, доктор Кейн, — отмахивается Мэтт. — Лучше быть в ясном уме. Сам знаешь, как сейчас. Надо быть бдительным, держать ухо востро.
Фионн ничего не отвечает. Представляю, как он сдержанно кивает Мэтту, наблюдает за ним, оценивает и отвечает ровно столько, сколько нужно. Он осторожен и спокоен. Но внутри у него бушует ураган. Я знаю, что в нём есть другая сторона, скрытая от моих глаз. И сейчас чувствую её, как терпкий мускус.
Слышу шаги и отступаю в тень, натыкаясь на фотографию Фионна с двумя другими мужчинами, похожими на него как две капли воды. Тёмные волосы, высокие скулы, сияющие улыбки. Голубые глаза, но разных оттенков, у Фионна самые светлые. Они обнимают друг друга. Видимо, это его братья из Бостона — Роуэн и Лаклан. Он о них почти не рассказывал. Я подхожу ближе к фотографии, когда до меня доносятся короткие обрывки слов из коридора. Даже в этом застывшем моменте времени видно, сколько любви и поддержки между ними. А Фионн проделал такой путь, отделился от братьев и родного дома, чтобы залечить разбитое сердце. Или чтобы спрятать ту свою сторону, которую он никому не хочет показывать.
А вдруг я рушу его убежище?
Входная дверь клиники закрывается, и мгновение спустя возвращается Фионн. Даже не увидев его, по манере шагов узнаю, что это именно он. Он останавливается напротив меня, и я пытаюсь улыбнуться, но чувство вины начинает грызть изнутри.
— Ты в порядке? — спрашивает он, хмуря брови и глядя мне прямо в глаза.
— Да. А ты?
