Я снова смотрю на ринг, и вижу, как Билл наносит первый удар. Прямо по ребрам. Ураган отступает. Пара легких тычков по лицу. Ураган закрывает голову руками, защищаясь. Публика в восторге. Но даже слепой увидит, что это все — показуха. Билл даже не напрягается. Он словно показывает представление.
Раздается звон, возвещая о конце первого раунда. Бойцы возвращаются в свои углы, где их встречают друзья или самозваные тренеры, суют воду, полотенца, что-то шепчут, подбадривают. В толпе нарастает напряжение. Оглядываюсь на Роуз, она уже смотрит на меня, ухмыляется и машет мне пивом.
— Здесь офигенно, Док! Спасибо, что привел меня сюда.
Я хмурюсь.
— Я не приводил. Просил тебя уйти. Несколько раз.
— Я думала, мы друзья, — говорит с сарказмом, но кажется, она правда расстроена. Быстро меняет выражение лица и начинает кричать вместе с остальными, когда Том зовет бойцов обратно на ринг. Но я все ещё смотрю на Роуз, и отвести взгляд оказывается сложнее, чем я думал.
Бой продолжается. Билл решил не церемониться. Бьет с большей силой. Ураган теряет отступает, а Билл прет на него, прижимает к канатам. Этот новичок не знает пощады. Бьет и бьет. Ураган пропускает несколько ударов по ребрам, опускает руки, и тут Билл впечатывает левый хук прямо ему в челюсть.
Ураган падает на мат и не поднимается.
Толпа ревет — кто радуется, кто свистит. Судья считает очки. Ураган еле дышит, лежит без движения. Когда объявляют победу, Билл скачет по рингу вокруг противника, празднует, а потом бежит за своим гонораром. А я к своему больному.
— Эй, парень. В больницу надо, — говорю я, перекрикивая толпу и опускаюсь на колени рядом с Ураганом. Он моргает опухшими глазами, глядя на меня, и я переворачиваю его в удобное положение. Его друзья хлопают его по плечу, не дают ему вырубиться, а я поворачиваюсь к Тому, который, как акула, кружит рядом. — Что за хрень, мужик?
Том лыбится во все зубы, как будто миллион выиграл.
— Отличный бой, да? Народ в восторге.
— Да у нас с тобой, видимо, разные понятия об «отличном».
— Все, кто сюда лезет, знают, чем это может закончиться.
— Но не нужно же до такого состояния доводить.
Чем дольше мы сверлим друг друга взглядом, тем больше его улыбка вянет. Мы оба понимаем: если я сейчас скажу, что он подстроил бой, тут начнется такой бардак, что мало не покажется никому.
Том прекрасно знает, как я к этому отношусь. Но он также понимает, что я не стану раздувать скандал. На его лице снова появляется самодовольная улыбка, когда он говорит:
— Да ладно, доктор Кейн, тебе же нравится. Иначе зачем бы ты сюда возвращался?
— Потому что, раз уж ты решил содержать этот гадюшник, кто-то должен подлечивать этих идиотов, — отвечаю, пока дружки Урагана поднимают его на дрожащие ноги. — Иначе будет только хуже. Кто-нибудь умрет. Потому что…
Все, что я собирался сказать Тому, вылетает из головы, когда я слышу дикий вопль Роуз.
Я забываю о пациенте. О толпе, о свете, о шуме. Поворачиваюсь, смотрю туда, где она должна быть. Но там её нет.
Стол перевернут, все разбросано. Один из дружков Билла пытается его удержать, пока он дерется с какими-то парнями, а третий отступает, прижав руку к рассечению над глазом, из которого сочится кровь.
В одно мгновение я вскакиваю на ноги, хватаюсь за канаты и ныряю под них. Её крик все ещё звучит у меня в ушах, заставляя кровь кипеть. Но я не успеваю. Билл задевает её гипс, и она издает душераздирающий крик.
— Отвали от нее нахуй, — рычу я, отталкивая Билла двумя руками. Он врезается в какого-то парня. Пока приходит в себя и поворачивается ко мне, я встаю между ним и Роуз.
Билл почти не замечает мужчин, с которыми только что дрался. Его друзья прибегают на помощь и отталкивают их. Но Билл не обращает на них внимания. Смотрит на меня и ухмыляется.
— Не лезь не в своё дело, братан. Не хочу портить твое смазливое личико.
Я мог бы остановиться. Разрядить ситуацию. Списать все на несчастный случай. Возможно, так оно и было.
Но потом он смотрит на Роуз.
Пялится на нее, хищно ухмыляясь. И мне даже не нужно оборачиваться, я
Мой первый удар врезается в скулу Билла. Второй — в висок. Я вижу в его глазах удивление. Оно тут же сменяется яростью. Он замахивается в мою сторону, но я уклоняюсь и бью по ребрам. Билл хрипит от боли. Кулаками бью его в бровь. Звук разрывающейся плоти не должен приносить облегчение.
Но приносит.
