— Почему я должен верить твоим словам?
— Потому что я желаю тебе лучшего, Саша! — ответила Кей. — Я могла осуществить попытку захватить твое тело, пока ты валялся с дырой в животе. Если не веришь, то спросишь потом у свое давней, как оказалось, подруги. Она подтвердит мои слова.
— А почему клинок сейчас молчит?
— Чтобы кукухой не поехать раньше времени, она вновь погрузилась в сон, — как нечто разумеющееся само собой, сказала Кей.
— Не знаю, смогу ли я верить твоим словам Кей, — с сомнением сказал я, думая, куда же можно слить такое огромное количество энергии.
— Перестань, Саша. Даже твое подсознание мне доверяет, — неожиданно заявила кицунэ.
— О чем ты?
— Ты все еще не перекрыл канал, по которому энергия течет ко мне.
И в самом деле. Что бы хвостатая мне не наговорила, я почему-то не прекратил ток энергии из своего источника к ее ядру.
— Да и выбора-то у тебя, собственно, нет, — спокойно промолвила демоница. — Ты либо вновь доверишься мне, как сделал это с ударом в портал, либо умрёшь.
Она права. Если я сейчас оставлю всю энергию внутри себя, то уничтожу все вокруг: как себя, так и тех, кого недавно спасал. Либо я вновь доверюсь хитрой морде с тремя хвостами. Пока тремя хвостами. Как же я устал быть зависимым, пусть и от существа, которое живет внутри меня.
— Твоя взяла, лисья морда, — в конце концов согласился я. — Что от меня требуется?
— Просто направь энергию в меня, — потребовала ёкай. — С остальным я сама разберусь.
Сказано — сделано. Канал, что связывал мой источник и демоницу в моем внутреннем мире, расширился по одному моему мысленному приказанию. Энергия сильнейшим потоком потекла к кицунэ, оставляя после себя послевкусие могущества, которое было дано мне на несколько минут.
Какое-то время я пытался контролировать процесс, чтобы в любой момент прикрыть краник, но вскоре бросил это дело, так как у меня даже во внутреннем мире все поплыло перед глазами. Кей что-то старалась кричать, но у меня в голове стоял белый шум, поэтому я сам не заметил, как остался без чувств.
Пробуждение было не из приятных. Спина затекла от неудобной мебели под ней и сейчас простреливала болью при малейшем движении. Глаза, к слову, открылись нормально, и предо мной предстала темная комната, лишенная окон.
Кряхтя, как старик, сделал попытку подняться. С помощью простого поднятия корпуса к своим ногам мне это сделать не удалось, поэтому решил помочь себе руками и немного удивился. На запястьях у меня висели браслеты. Точно такие же, как я надевал на своих врагов.
«Судя по всему, я заключен под Стражу, и наручники на мне блокирующие энергию, так почему же я чувствую, что в любой момент смогу воспользоваться своим Даром?» — про себя задал я вопрос, не рассчитывая услышать на него ответ.
«Это из-за меня, — как гром среди ясного неба раздался голос Кей в моей голове, заставляя меня поморщиться. — Я снаружи, соответственно, и браслеты они должны на меня надеть, чтобы ты не смог пользоваться своим Даром.»
«Не знал, что это так работает, — я прислушался. — Кажется, кто-то идет. Пока никаких активных действий не предпринимаем.»
«Как скажешь», — фыркнула в ответ хвостатая.
Ну, телом моим она не завладела, хотя такая возможность у нее была. Так что пока оставлю свои подозрения при себе и дождусь того, когда ритуал наречения моего клинка именем состоится. Тогда и можно будет поговорить. Втроем. У меня не тело, а общежитие. Да и тело-то не мое.
Тем временем раздался звук проворачивания ключа в замочной скважине, щёлканья засовов и, наконец, скрежет открывающейся двери. Помещение, в котором я находился, наполнилось светом, и я смог оглядеться. Камера. Самая обыкновенная. С деревянной лавкой возле одной из стен. На ней я и очнулся. Становится понятно, отчего у меня так спина ноет.
— Очнулся? Это хорошо, — проговорил вошедший. Из-за того, что источник света был расположен за спиной говорившего, его лица я разглядеть не смог. Но это и не было необходимым: ко мне пожаловал никто иной, как сам княжич Долгоруков, командир Минского пункта Стражи. — Напугал же ты всех, Сашка. В одно мгновение прыгнуть до Неограниченного ранга, это ж надо было. В твоем-то возрасте.
— Одноразовая акция, которую я бы с удовольствием использовал в другой момент времени, — я лукавил, ведь у меня ещё имеются печати в загашнике, но снимать их смерти подобно. Эта была самой простой, с запечатанной энергией.
— Во-о-от, об этом ты мне сейчас и расскажешь. Да, Сашка? — и посмотрел на меня, как добрый дедушка на своего внука.
— Нет, Ваше Сиятельство, не расскажу, — отрицательно покачал головой. — И вообще, почему в темнице и наручниках я, а не тот тип, который выстрелил в спину нашему куратору?
