— Мои, как и Джона, отношения с семьей вряд ли можно назвать нормальными. Нас воспитывали как тех, кто должен полностью отдаваться Роду и делать все, чтобы тот процветал. На наши желания всем было, откровенно говоря, плевать, отчего мы и решили сбежать в Российскую империю, — признавалась Эллис под одобряющие кивки Наташи. — Мой брат тогда был чист душой и своими силами добился того, чтобы нас здесь признали и даровали титул. Он сменил фамилию, открестившись от старой. Мы перестали быть Эллис и Джоном Голд, став Эллис и Джоном Миссурийскими. Таков выбор был сделан в дань памяти тому, через что мы вместе с ним прошли.
— И как тогда твой братишка настолько умудрился преисполниться, что пошел против того государство, в которое он бежал и в котором проживает его сестра? — уточнял я. — Не благодаря ли его мутным схемам вам удалось стать графским Родом Миссурийских?
— Нет! — горячо ответила Эллис. — Мой брат точно добился всего сам, и только после этого он… Он поддался соблазну и пошел темной дорожкой…
— Ладно, — выдохнул я. — В данный момент времени дела твоего брата нас не касаются. Сейчас речь идет о тебе и твоем нежелании возвращаться в Америку, — отметил я. — Ты хочешь, чтобы из-за тебя мой Род вступил в очередную войну, которая в этот раз может стать уже международной?
— Они блефуют, — без тени сомнений заявила Миссурийская. — С того момента, как мы с братом отреклись от старой фамилии, я и он перестали быть членами Рода Голд. Никаких претензий они не могут иметь ни в каком из случаев, — уверенно продолжала девушка. — Не до конца понятно, что они хотят со мной сделать, стоит мне попасть в их руки. А проверять этого я не горю желания, как у вас говорят, от слова «совсем». Одно я знаю точно, что рисковать, отправляясь на войну против Рода, глава которого является Неограниченным Одаренным, Голд точно не будут — побоятся. Русские известны своей сплоченностью, когда все становится настолько плохо, что хуже уже некуда, после чего карают всех недоброжелателей, оставаясь непобедимыми.
Все время, пока Эллис говорила, я старательно отслеживал ее душу, чтобы проверить, лукавит ли девушка в своих словах. И как бы я ни старался, но каких-либо импульсов, характерных для лгущего человека, мной обнаружено не было. По крайней мере становилось ясно, что Эллис полностью верит в то, что говорит, отчего ее слова были наполнены искренностью, а душа — незыблема.
Переведя свой взгляд на Наташу, мог отметить то, как она смотрела на меня глазищами, полными надежды. Вот уж не думал, что она с Миссурийской сдружится настолько сильно.
— Ладно, — выдохнул я. — Оставайся, только не доставляй лишних проблем. Сейчас они никому не нужны. В будущем же посмотрим, что можно сделать с твоей ситуацией, — решил и сразу же добавил: — На письмо родственников дозволяю ответить прямым посылом в пятую точку либо просто проигнорировать.
— Спасибо! — Эллис глубоко поклонилась, на что я ответил простым кивком.
Уже было думал, что две девушки оставят меня в покое, но у развеселой Наташи, которую мой ответ на ее просьбу полностью удовлетворил, были свои планы.
— Это ещё не всё, — остановила меня сестренка. — Тебе бы следовало чаще заглядывать в электронный почтовый ящик нашего Рода, — я посмотрел на нее с интересом. — Не знаю, успела ли Оксана сообщить тебе или нет, но на твое имя пришла претензия от князя Разумовского.
— Разумовский… Разумовский… — повторял я за сестрой в полголоса, пытаясь вспомнить эту фамилию. Благо Печать Концентрации помогла мне это сделать, отчего я воскликнул: — Точно! Разумовский! С ним Сахаров и Курчатов какие-то дела ведут. Я видел их воркующими друг с другом, когда был на императорском приеме, — в задумчивости приложил палец к своему подбородку. — Это что получается, он настолько обиделся на мои резкие высказывания в тот злосчастный день, что потребовал с меня сатисфакции?
— Это вряд ли… — отметила Наташа, вновь вызвав во мне интерес. — Претензия по поводу того, что ты совсем недавно покуролесил на его землях, сражаясь с неизвестным противником. Князь приложил к письму смету, где было указано количество затраченных им средств на ремонт всех разрушений. Разумеется, он потребовал, чтобы ты возместил ущерб из своего кармана, — я уже хотел было скомандовать, чтобы Наташа занялась оплатой, но не успел, ведь сестренка сразу продолжила, не дав мне вставить и слова: — Однако Оксана, лишь мельком взглянув, посчитала, что выплата чересчур высока. Кроме того, князь потребовал удвоить сумму, указанную в смете, в качестве моральной компенсации.
— О как! — хмыкнул я. — Похоже, князь что-то спутал и сам хотел доплатить нам за моральный ущерб, — на моем лице сам собой взыграл оскал. — Значит так, сейчас дуешь к Вайс и озадачиваешь ее на составление письма Разумовскому. Его содержание вкратце должно нести в себе его недопущение, в виде отсутствия безопасности на его Родовых территориях. Где это видано, чтобы на человека, спокойно проезжающего по району столицы, нападали средь бела дня? Поняла, что я имею в виду?
