— Пожалуй, миру станет легче, если я избавлю его от такой заразы, как ты, — наконец произнес я, устав от болтовни Аспидова.
Душу Петрова следовало освободить: парнем он был нормальным и такой участи, какую уготовил ему безумный ученый, не заслужил. Да и в голову к самому Аспидову я хвостатой лезть не позволю ни при каких условиях. Черт его знает, что может сделать с моей хрупкой кицунэ этот амбассадор раздвоения личности.
Сдерживающим фактором от того, чтобы я не совершил рывок к ученому и лишил его головы, служило то, что я понятия не имел, на каком уровне развития Аспидов сейчас находится. Всполохов в его душе хватило бы на крепкого Мастера. Но у него же еще их полно и в голове. Вот мне их нужно просто сложить, а может, перемножить? Непонятно.
Поэтому начать решил с простого выстрела из арбалета. А чтобы наверняка удостовериться в силах моего противника, выпустил не один болт, а сразу четыре. Причем сделал это на максимально возможной скорости, которую даровал мне пусть и напитанный, но не то, чтобы сильно, Покров Теневой Бури.
— Александр Петрович, ну что за детский сад? — вопросил Аспидов, красуясь четырьмя болтами, зажатыми между пальцами правой руки. — В Минском пункте Стражи вы, Новиков, были опаснее, — договорил он и с размаху бросил мои же снаряды в меня.
Пришлось неплохо так извернуться, чтобы ни один из болтов в меня не попал. К тому же их скорость была в разы выше, нежели та, с которой они покинули направляющую арбалета.
Услышав за спиной скрежет, который издала дверь, в которую угодили снаряды, брошенные Аспидовым, я с сомнением взглянул на арбалет в своих руках.
«А ты мне вообще нужен?» — глупо спросил я, уже скучая по своему постоянному радио в голове в виде Кей и Чайи, которые отчего-то помалкивали. Видать, были чертовски увлечены своими сражениями.
Решив, что когда-нибудь да пригодится, спрятал арбалет в пространственном хранилище Родового кольца. Места у меня в нем хоть отбавляй, а метательное оружие лишним не будет, как и боеприпасы к нему.
— Вижу, вы решили стать немного серьезнее, Александр, — улыбнувшись проговорил Аспидов. — Тогда я, пожалуй, не буду вам уступать, — его рука вытянулась в сторону сидящих в углу людей. — Знаете, Ваше Сиятельство, после соприкосновения моей души с душой Петрова и некоторого сопротивления со стороны последней, которое мне удалось побороть, я понял, что душами можно управлять. Не только той, с которой ты связан, нет. Можно в своих нуждах использовать души других людей. А если они сами будут не против или вовсе будут желать этого, то результат превзойдет все ваши ожидания, — две половины лица Аспидова взыграли разными эмоциями: если сам безумный ученый оскалился, то глаз Петрова расширился в ужасе. — Александр Петрович, сейчас я вам покажу!
Из вытянутой Аспидовым конечности в сторону остальных людей, находившихся в одном с нами помещении, скользнула полупрозрачная нить. Точно такая же, с помощью которой я вкладывал души обратно в тела недавно погибших людей. Разница заключалась лишь в том, что, в отличие от моей нити, таковая у безумного ученого была черного цвета.
А стоило Аспидову коснуться своей нитью первого человека, оказавшегося на ее пути, как его душа сразу перетекла в технику безумного ученого, оставляя после себя лишь бездыханное тело. Черная линия, разделяющая погибшего человека и безумного ученого, стремительно потекла к последнему. А когда она вовсе воссоединилась с его телом, то невооруженным взглядом стало видно, насколько Аспидов усилился: всполохи в его душе стали ярче, насыщеннее, к ним также добавились и те, что принадлежали душе погибшего человека. Всполохи же, что были в голове ученого, закружили по ней в еще более стремительном танце, нежели до этого.
— Как вам, Александр Петрович⁈ — с безумными выражением лица вопросительно воскликнул Аспидов, после чего направил одну из своих нитей в меня.
Я, к сожалению, так быстро перейти к управлению духовными силами не мог, поэтому мне в очередной раз пришлось уклоняться. Несмотря на то, что я спокойно отслеживал движение техники Аспидова, она все ещё была чрезвычайно быстра. Поэтому ученому удалось задеть мой Покров своей черной нитью, с небывалой легкостью его прожигая. Дожили, Покров Теневой Бури пробили и не заметили, благо мясистой частью своей тушки я не подставился.
Тем временем я обратил внимание на Аспидова, всполохи в душе и голове которого пришли к нормальному, если так можно выразиться, состоянию. Человеческая душа на технику, которой ты еще и промахнуться можешь, — такой себе размен, если честно. Но Аспидову, судя по всему, было на это плевать, и он устремил уже не одну черную нить в сторону притаившихся людей, а сразу три.
