Без стука открыв дверь, вошел внутрь кабинета командира пункта Стражи, где застал его хозяина собственной персоной сидящим за своим рабочим столом. Он скользнул по мне усталым взглядом и без всяких эмоций указал мне на кресло рядом со своим столом.
Усмехнувшись, проследовал к предложенному княжичем месту, по пути отмечая, что Долгоруков-то подсдал. Если раньше его фигура была наполнена мощью, то сейчас по ней такого не скажешь. Не то, чтобы командир пункта превратился в сутулого старика, но если такая тенденция сохранится, то еще через годик, не ровен час, и его описание будет под стать тому самому старику.
— Уж кого не ожидал увидеть в своем кабинете, так это тебя, Новиков, — не отрываясь от бумаг в своих руках, проговорил Долгоруков, стоило мне разместиться в кресле.
— Почему? Рано или поздно, кто-нибудь пришел бы по твою душу, Долгоруков, — холодно проговорил я, глядя на княжича.
— Ты это еще о чем? — устало протерев глаза, откинулся на спинку кресла мужчина. — Не помню, чтобы согрешил настолько, что кому-либо понадобилась моя душа.
— Тогда почему умершие Стражи считаются без вести пропавшими? — прямо спросил я.
Княжич прищурился и некоторое время вглядывался в мое лицо. Спустя несколько таких гляделок секунд он произнес:
— Полагал, что этим заинтересуется министерство, но никак не ты, — без злобы сказал Долгоруков.
— Удивительно, что я первый, ведь ты, Долгоруков, семьи погибших по миру пускаешь, — ткнул я пальцем в командира пункта, на что тот горько усмехнулся:
— Увы, но по-другому никак. Финансирование пункта зависит от числа служащих в нем людей. Пропавшие без вести все еще являются Стражами, которые находятся в распоряжении пункта. Стоит объявить их погибшими, как бюджет тут же сократят, — пояснял Долгоруков. — Увы, но этого допустить я не могу. Пункт в непосредственной близости к Минскому Великому Рифту, и мне необходимы все ресурсы, чтобы бороться с порождаемыми им тварями. Даже при том условии, что мне придется пожертвовать человечностью.
— Твой брат — министр обороны. Ты не можешь подключить семейные связи, чтобы выбить себе дополнительное финансирование, не подвергая угрозе семьи тех, кто погиб, защищая свою страну? — в непонимании спросил я.
— В нашей семье не принято пользоваться услугами друг друга, находясь на службе! — воскликнул Долгоруков.
— Да? А Голицына сама решила покопаться в моей голове? Совершенно без вкрадчивых дерганий за определенные ниточки тобой и твоим братом? — с усмешкой спросил я, наблюдая за изменениями на лице княжича.
— Подловил, Новиков. Молодец, — выдохнул мужчина. — Когда я пошел на тот шаг, ты меня откровенно бесил. Простолюдин! Выскочка! Обладатель силы, способной ввергнуть в страх всю страну. Я решился воспользоваться своими связями, чтобы удостовериться в том, что ты не представляешь угрозы империи, — выслушивая Долгорукова, отмечал, что он не врет. — Это теперь я вижу, насколько ошибался.
— Это ничего не меняет. Сейчас именно тот случай, когда следует поступиться своими принципами и обратиться к своему брату. Тем более, что один раз ты уже этот делал, Долгоруков, второй раз будет не так сложно, — разрезал ладонью воздух. — Если ты стесняешься обращаться к своему брату и выкладывать информацию о своих махинациях, то вместо тебя это сделаю я, — княжич молчал, поджав губы, когда я после недолгой паузы продолжил: — Ты можешь отправлять официальные запросы, срывать телефоны высокопоставленным офицерам, но должен признать погибшими тех, кто давно числится без вести пропавшим. И начать тебе следует с Петрова.
— Игорь? — обеспокоенно переспросил Долгоруков. — Но по нему же нет информации, что он погиб.
— Теперь есть, — хмуро парировал я. — Кстати, а что с Аспидовым?
— Так они вместе с Петровым отправились слабенький Рифт исследовать. Несколько месяцев меня упрашивали, чтобы я дал добро, — задумчиво произнес княжич. — Неужели и он погиб?
— Да, я прикончил его собственными руками, — скривившись, вспомнил я существо с двумя лицами. — Этот ублюдок предал Петрова и сделал с ним то, чего врагу не пожелаешь: попросту не в силах будешь додуматься до такой мерзости. Теперь они оба мертвы. Я свидетель.
Лицо Долгорукова разом стало хмурым. Сам он потянулся в нижнюю область стола, и спустя несколько секунд на столе появились бутылка коньяка и два стакана. Без предложения мужчина наполнил оба стакана, после чего пододвинул один из них ко мне:
— Помянуть Игоря нужно, — с болью в голосе проговорил княжич и залпом осушил емкость с янтарной жидкостью. Недолго думая, я последовал его примеру. Все же Игорь был достойным представителем человечества и положил свою жизнь на его защиту.
Помолчав несколько минут, я вновь произнес, поднимаясь с кресла:
— Я вижу, что ты радеешь за безопасность имперских граждан, Долгоруков, но это не значит, что необходимо жертвовать жизнями некоторых из них на благо большинства, — поправляя пиджак, сказал я. — Тебя следует обдумать мои слова и все же обратится к своему брату. Страна должна знать своих героев, а их семьи получать поддержку от государства за принесенную ими жертву.
