Четвертая часть приключений Матвея Воронцова.
— Достучаться до справедливости в ворота дворцов можно только прикладами винтовок!
— Кто сказал? — Хан обернулся к Хохлу чуть быстрее чем нужно.
Все-таки слишком нестандартна была операция, а это… Заставляло нервничать. Равно как и мысль о том, что в их жизнях наступают серьезные перемены. К худу ли, к добру — пока не ясно. Ари, конечно, пообещал, что будет интересно, но большинство здесь люди пожившие, всякого-разного повидавшие, а оттого ценящие уют и покой… Насколько эти явления вообще возможно внести в суматошный график их жизни. Разве что радовал новый уровень довольствия — втрое против прежнего! Вот теперь денег по выходу в отставку должно будет хватить и на маленький домик у берегу море, и на машинку без крыши… Вот только до сего светлого мига нужно было еще и дожить!
— Да адвокатишка тот… Который в 17-м году переворот мутить думал. Не помню как зовут[1]…
— Да уж… Вот и в настоящем дворце побываем… — тоже слегка нервно отозвался Тунгус.
Кто со стороны его напряжения бы даже и не заметил, но здесь собрались люди друг друга изучившие до малейших нюансов. Так что скрыть свое состояние снайпер не смог даже от самого молодого члена команды — Ари.
— Не волнуйся, Олег! Нормально все будет. Войдем, возьмем объект и выйдем.
— О, ты про ту самую крепость, что сторожат несколько десятков Родовых Гвардейцев? — невинно поинтересовался Хохол.
«О, это ты еще не знаешь ЧЬЮ крепость мы будем штурмовать!», — слегка развеселился про себя маг. Однако вслух лишь произнес:
— Ага! Поверь мне, они нам не помеха.
А как тут не поверишь? Похоже, что всей полнотой информации обладал лишь самый младший член группы. Остальные же лишь «в части касающейся». Часть эта, надо сказать, была до обидного малой.
— Ну-ну… — только и прокомментировал Тунгус.
Матвей вздохнул. Он и сам прекрасно понимал, что выглядит ситуация крайне скверно. И будь бы захват объекта их основной задачей, он рассказал бы друзьям все. Однако сопутствующее задание предполагало такой уровень секретности, что свои желания стоило разместить в том самом укромном месте, где, по словам нетолерантного Степаныча, у негра и так темно! Да и как тут успокоишь коллег, когда они видят, что и сам парень слегка нервничает. И вообще накатил бы с удовольствием. Для храбрости. Не объяснять же, что поводы к тому у них абсолютно разные! Вот и остается только смотреть на проплывающие мимо пейзажи в окно несущегося на встречу неизвестности древнего автобуса.
— Вот, блин, у нас в империи только один запрещающий знак — бетонный блок поперек дороги! — прокомментировал Карло маневр водителя, начисто проигнорировавшего как разметку, так и «столбик с картинкой».
— А остальные какие? — лениво поинтересовался сапер.
«Хм, а казалось, что спит!», — лениво отметил Матвей.
— Остальные предупреждающие, — ответил медик. — А кто-то считает, что и просто информирующие о цене проезда. Типа как меню в ресторане.
— Ага, — согласился парень, открывая бутылку с водой. — Уголовный и гражданский кодексы — самые прикольные прайсы экстремальных развлечений!
— Да ты прямо юморист! — с сарказмом переключился на новую «цель» Тунгус.
Воронцов не спеша «добил» бутылку, после чего со вкусом потянулся до легкого хруста в позвоночнике.
— А что плохого в том, чтобы быть юмористом? Всяко лучше, чем романтиком! — наконец ответил парень, намекая на любовь снайпера к дамским романчикам.
На самом деле ничего плохого в этой, по общему мнению, «макулатуре» он не видел, но подколоть товарища… Это святое!
— Это еще почему? — с возмущенно возопил Олег, едва не облившись из бутылки, которую он так не вовремя решил ополовинить.
Матвей слегка картинно почесал подбородок, после чего, убедившись, что привлек внимание всех пассажиров автобуса, хорошо поставленным голосом начал свою речь:
— Был такой знаменитый юморист, Станислав Ежи Лец. Во время Великой войны он дважды бежал из концлагеря. Оба раза был пойман. После второго ему сунули в руку лопату и приказали копать себе могилу. По иронии судьбы, именно этим инструментом он забил насмерть охранника, снял с него мундир и совершил успешный побег.
На некоторое время салон автобуса погрузился в тишину.
— История, конечно, поучительная, — согласился через несколько секунд раздумий Олег. — Вот только причем здесь романтики и юмористы?
Матвей выдержал хорошо просчитанную паузу. Наконец он, выпрямившись, «профессорским тоном» продолжил:
— Впоследствии Станислав Ежи Лец не раз говаривал: «Романтик бы нашел декорации подходящими, и умер»…
— Иииии…
— …«Я юморист. Я убил его лопатой»!
Еще несколько секунд тишины, после чего Хан заметил со смешком:
— Действительно поучительно!..
— … И жизнеутверждающе!.. — добавил Хохол.
— … Прям за душу берет! — закончил обмен репликами Сашок.
Вот и разрядили слегка обстановку. Дальше пошли темы обыденные, да вечные: о море, солнце и, конечно, женщинах.
Так незаметно и пролетел час до аэропорта.
