Осназовцы хитрыми оказались, обогнали нас чтобы не глотать пыль и теперь двигались впереди, отчего нам пришлось чуть отстать, иначе пыль бы глотали уже мы. Покинув трассу, мы далее катили просёлочными дорогами. Осназовцы пару раз останавливались, предупреждали посты о немцах и на чём они передвигаются, и вот так продолжали движение. Дорогу те видимо знали, потому как ехали уверенно, а дальше уже и я видел, что ехали правильно, по накатанной колее у железнодорожных путей, по которым то и дело проходили составы. Одни к фронту, другие обратно. А вот и мост. Нас уже ждали, были предупреждены. Начальником охраны моста был капитан железнодорожных войск, у него под командованием оказались рота бойцов, тоже железнодорожники, и зенитная батарея. Четыре таких же автоматических пушек, как и у меня, командовал батареей лейтенант Сомин, но это уже армеец. Именно под его командование я и переходил. Тот тут со скуки маялся, немцы мост игнорировали, поэтому и рассчитал места для установки дополнительных зениток, я лишь одобрил его выбор, и бойцы расчётов стали вгрызаться в землю. Я помог им незаметно, проходя мимо, слегка размягчил землю и те стали уверенно копать, быстро заглубляясь. Теперь нужно решить где будет мой пост управления, и где спрятать-укрыть машины обеспечения. Глупо создавать ещё один центр управления зенитной артиллерии, раз у местных всё тут так отлажено, так что все три мои зенитки были включены в местную оборону. Две закопали, хорошо, только стволы торчали, так расчёты будут прикрыты от огня пехоты, а вот машина Лосева подвижный резерв. Сейчас для неё копали капонир. Я больше скажу. Для всех машин их копали, землю я тоже размягчил, так что бойцы, глухо матерясь, закончив с оборудованием позиций и рытьём противовоздушных щелей, помогали водителям копать эти самые капониры. Они тоже понимали, что если останутся без машин, пешком далеко не уйдём. В полночь закончили, даже маскировку навели. Утром поглядим и поправим если огрехи есть, а они будут.
Ещё до наступления темноты я поставил палатку, назначив её штабной. Причём по мнению осназовцев, та не совсем удобно стоит. Нет, для управления подразделением вполне удобно, но в плане безопасности нет. Вот я старлею и пояснил, днём это моя штабная палатка, а ночью, я незаметно минирую всё вокруг, и уползаю к нашим водителям в один из капониров, да ночую там.
– Ловушка, – понимающе кивнул головой старлей.
– Ловушка, – подтвердил я. – Надеюсь те соблазнятся.
– Как той ночью, когда ты у своей зенитки также всё минировали? Нашим сапёрам понравился такой способ минирования. Мы его уже на вооружение взяли.
– Всё в помощь.
Дальше я отправился спать к водителям, ну а у осназовцев свои дела были. Те окрестности исследовали остаток дня, позиции готовили. Да и минированием занялись, особенно землянки роты охраны прикрыли такими полями.
Следующие четыре дня прошли хоть и напряжённо, но тихо. Немцы пока и не думают появляется в окрестностях, иначе дальние секреты осназовцев их бы засекли. Минировать окрестности палатки я не прекратил, об этом все знали, предупредил чтобы не подорваться. Лейтенант Сомни, командир зенитной батареи, узнав, что я недоучившийся курсант, в охотку стал мной заниматься, обучая, и надо сказать, с постоянной практикой, дело двигалось куда быстрее. Тем более книги и методички и у него были. Он же помог с настройкой прицела на одной из пушек, откалибровали. В общем, служба шла. За эти четыре дня наши орудия в шесть стволов открывали огонь лишь единожды, да и то по пролетающим мимо бомбардировщикам. Одного достали, дымил сильно, но мы не видели, как он упал, потом уже нам сообщили по телефону, что тот рухнул дальше. Пилота и стрелка уже задержали, ещё двоих искали по лесам. Минск наши сегодня сдали, точнее тот попал в окружение, нам об это соседи по телефону сообщили. В остальном немцы прут, а наши отступают. Минск от нас примерно в ста километрах и это тревожит. Сколько понадобится немцам времени чтобы добраться до этих мест?
