Три недели прошли, сегодня двадцать восьмое июня наступило, и началось сражение за Смоленск. Раненые валом пошли. С того дня как мой взвод прибыл для охраны госпиталя, особо ничего и не изменилось, как охраняли, так и охраняем. Правда, переезжать приходилось три раза, часто зенитки в сопровождение транспортных колонн отправлять, но это работа такая. Не знаю, это везение или нет, но за три недели из потерь всего четыре бойца. Все из новичков, да и то раненые, лечились тут же в госпитале и должны были вернутся в строй, ко мне во взвод. Один уже вернулся, трое других ещё лечились. Гордеев из новичков проявил себя как хозяйственник, на днях должность батарейного старшины получил, а до этого неделю стажировался у госпитального интенданта. Все установки в порядке, служба идёт. Да ещё как идёт, сколько раз не давали отбомбится, три сбитых и семеро подбитых на нашем счету. Неплохо, на мой взгляд. Сам я совмещал должности командира зенитной батареи и врача, а орудие Фёдорова все же приписали мне, и теперь я уже официально командир зенитной батареи, как и записано в удостоверении. Более того за защиту госпиталя я был представлен к званию лейтенант, по представлению главврача, вот так тихонько и росту в званиях. За наши боевые действия, мы с Лосевым были представлены не только к повышению в звании, но и наградам, оба получили по медали за «Отвагу». Причём не за мост, за это ничего не было, а за тех двух сбитых что мы свалили, прикрывая батальон. Мы ещё тогда от комдива сбежали. Это Романов расстарался с наградами. Тот снова сгинул в Могилеве, он даже окружённый ещё три дня держался. Бойцы мои переживали. Напомню, что они оттуда были. Остальные бойцы, что пережили со мной сражение за мост, по моему представлению были повышены в звании до ефрейторов. Пряхин тоже.
Лосев, получив старшего сержанта, теперь взводом командует, из «ДШК». Вторым взводом, другой командир, из тех кого я из госпиталя сманил, старший сержант Гореев. Оба командира вполне на своих местах, командиры зениток тоже. Пришлось установку Фёдорова тоже на машину ставить, а техники нет, не Пряхинскую же машину брать, так я изобразил что нашёл три брошенных машины, а сам их из браслета достал, ну и оформил на мою батарею. Одна пошла для зенитки, две другие как машины обеспечения, за боеприпасами их гонял, но чаще медики использовали для перевозки раненых. Транспорта не хватало, поэтому я и не жлобился. Новички из призывников за это время окрепли, заматерели, и мало уже чем отличались от фронтовиков, да и были они считай уже опытными бойцами. Сам я совмещал командование батареей с работой хирурга. Первую операцию мне доверил главврач, чтобы я ассистировал ему. Смотрел тот за моими действиями. Потом две недели погоняли меня по разным операциям, а неделю назад я уже работал сам, мне ассистировали. То есть, проверку у врачей я полностью прошёл и те искренне считали меня своим коллегой, который по недоразумению застрял в зенитчиках. Главврач сказал, что по сравнению с теми, кто приходит сразу из института я крепкий среднячок. Сам я практике был доволен, видел, как растёт мой опыт хирурга.
Вроде бы живи да радуйся, отношения с Анной перешли в горизонтальную плоскость, и пусть по моей инициативе, но ведь она была не против, но тут вызов к главврачу. В этот раз мы здание школы заняли и телефон в кабинете директора имелся, вызвонил. Когда я постучавшись вошёл к нему, то обнаружил там ещё и особиста. Коршунов сходу меня и огорошил:
– Из штаба армии позвонили, устно приказали тебе передать, сдать свою должность и прибыть в штаб за новым назначением. Новый командир батареи уже выехал, с ним и приказ прибудет.
– Что за чушь?
– Сам не понимаю. Я позвонил знакомому в штабе, просил отменить приказ, тот только что перезвонил. Тебя взывает полковник Куприн. Знаешь такого? Он из разведотдела.
– Нет, не припомню.
– В общем, мы тебя уведомили, собирайся, к обеду твой сменщик прибудет. С Аней простись.
– Спасибо, – вздохнув, поблагодарил я, и выходя из кабинета, только и вырвалось. – Ну ё моё!
И чего этому штабу нашей Четвёртой армии в кольце было не пропасть? Так нет, вырвались, пусть и сильно потрёпанные, и теперь мне жизнь портят. Бурчал я мысленно со злости довольно долго, но всё же вскоре оно перешло просто в глухое раздражение, которое я старался не показывать. Кто-то скажет, ну а что поделать, служба такая, на что получит мой ответ. У меня служба просто идеально шла, совмещал две работы, получая опыт в обеих, да ещё девушка под боком, та ко мне в землянку уже особо не скрываясь ночевать ходила, и это я брошу из-за какого-то мудака, которого зависть заела и тот решил мне так жизнь испортить? Пусть я его не знаю, но кто-то вполне мог нажаловаться этому неизвестному полковнику, или возможно тот выполнял чьё-то поручение, и меня лишили такого тёплого местечка. Как тут не бесится?
