Старлей, что зашёл в кабинет полковника, повёл меня за собой. Мне выдали новенькую простую красноармейскую форму, без петлиц, сапоги, и двухцветный комбинезон защитного цвета. Форму с орденом и медалью хотели было забрать, ремень с оружием, шинель, мои яловые сапоги и фуражку тоже, но ничего уже не было, а на вопрос старшины, что и отвечал за выдачу, пояснил что все вещи отправил невесте, мол, я ей больше доверяю, тому и сказать нечего было. Документы свои, полный комплект, я также хранил в браслете, ничего оставлять я и не думал. Дальше оружие, мне выдали «МП-40» с четырьмя запасными магазинами, а также «Парабеллум». Не понятно, если форма наша, могли бы и наше оружие выдать, но старшина пояснил, это чтобы проблем с боеприпасами не было, трофейными разжиться можно будет в бою. Ладно, пусть так, но зато гранат целый ящик вытребовал, «Ф-1». Старшина с усмешкой выдал, мол, куда я их девать буду? Десантный рюкзак мне выдали, но тот не бездонный как он думал. Тем более там внутри уже лежали боеприпасы, продовольствие на неделю, пять кило взрывчатки с детонаторами, ну и личные вещи. А у меня всё ушло, вот у него лицо вытянулось от удивления. Ещё тот фонарик выдал, это чтобы после приземления опознаться или сигнал подать, а потом занялись санитарной сумкой. Тут я тоже мелочится не стал, когда список писал. Набил её так, что та круглой стала, мне привезли хирургический инструмент, на месте того не было, шовный материал, разный антисептик, в основном спирт, йод и зелёнку, ну и привязочный материал, который и занял большую часть объёма сумки. На этом я был готов. Как оказалось, не я один совершаю прыжок, несколько человек будет, к котором и меня присоединили. Так что когда я был готов и мне всё выдали, то повезли на аэродром, где готовился транспортник для заброски нас в тыл. Куда и зачем я до сих пор не знаю, хотя догадки и есть. А прыгать не страшно, у меня и из прошлой жизни имеется опыт. Больше ста прыжков, заинтересовался, когда учился летать на самолёте в местном аэроклубе.
Я тут вот что подумал, а не из-за того ли что я там у моста, творил мной заинтересовались? Я ведь, если так прикинуть, там чуть больше двух взводов парашютистов завалил. Ведь полковника не заинтересовало то, что я зенитчик, а информация о моей врачебной практике его удивила, так что, когда тот спросил про мост, звоночек и прозвенел. Точно оттуда ветер дует. А как-то другого ответа нет. Свидетелей как я там работал, и что делал, немало, особенно среди осназовцев, уж они-то могли живописать что там происходило. Странно что меня раньше не нашли и к себе не сманили. Именно сманили, так как служба в этом подразделении добровольная, я узнавал, то есть, спрашивают, и два ответа – да или нет. И если меня решили вот так в тёмную задействовать в какой-то своей операции, то я сразу говорю, идите на хрен. Добровольного согласия я не давал, я не идиот с автоматом по лесам и полям носится, меня вполне всё устраивало в должности командира лёгкой пулемётно-зенитной батареи. Тут тоже кому-то служить нужно и должность занимать. Тем более я убил достаточно солдат противника, чтобы считать, что долг на этой войне мной отдан, пусть другие повоют, медали Героев заработают. У меня шея не такая и крепкая чтобы за всяких хмырей их проблемы решать. Да, это моя позиция и мой ответ. Это если кто интересуется, как ко всему этому я отношусь. То есть, ни помогать, никак либо участвовать в этой операции я не будут. Точка. Нет, я не оказываюсь, но одно дело добровольное начало, когда боец все силы прикладывает для решения задачи, другое работа из-под палки, и вот именно действовать по последнему методу я и буду. Это кадровые вон пусть служат не за страх, а за совесть, им за это деньги платят, и не маленькую зарплату между прочим, а я срочник, как срок закончится, в данном случае война, быстрее визга меня в армии не будет. Или вон неплохая мне идея в голову пришла, получить диплом врача и в медики перевестись. Мне эта идея больше понравилась. Эх, надо было командировочное взять и скататься-таки в Москву, да не догадался.
