Жнец у ворот полностью

В этот миг я и понимаю, что осталась одна. Все мои люди мертвы. Больше некому прикрыть меня в битве.

Новые и новые карконы карабкаются через груды трупов. Небеса, их что, бесчисленное множество? Их поток когда-нибудь иссякнет?

Не иссякнет, понимаю я. Они никогда не сдадутся. Я хочу визжать, рыдать в голос, убивать и убивать. Они неминуемо пройдут сквозь ущелье. Неминуемо нападут на беглецов и порвут их, как шакалы – раненых кроликов.

Я смотрю на небеса, ища белого дыма – пожалуйста, пожалуйста! И тут мое плечо пронзает острая боль. Я пораженно смотрю на стрелу, вошедшую в мою плоть. Я отбиваю следующую стрелу, летящую в меня, но вокруг слишком много лучников.

Это все не настоящее. Не может происходить на самом деле. Моя сестра – там, наверху, она несет на руках надежду Империи. Что, если она еще не добралась до пещер?

При мысли о ней, о маленьком Закариасе, о двух других детях – девочках, которые хвастали мне, что будут биться с карконами, – я собираю последние остатки своих сил. Я превращаюсь в демона из кошмаров, которые снятся варварам. Сереброликий, покрытый кровью дьявол из преисподней стоит у них на пути и не даст им пройти.

Я убиваю снова и снова. Но я все же человек, а не бессмертное творение. Я всего лишь плоть и кровь, и у меня есть свой предел.

Пожалуйста. Пожалуйста. Дай мне время. Еще немного времени.

Но времени не остается. Время истекло.

Однажды – очень скоро – тебя ожидает испытание, дитя. Все, что ты любишь, сгорит в огне. В этот день у тебя не останется друзей, союзников и товарищей по оружию. Единственным оружием станет твое доверие мне.

Я падаю на колени и плачу, умоляю.

– Помоги мне, – молю я. – Прошу тебя. Прошу тебя! Помоги…

Но как он может мне помочь, если он не слышит меня? Что он может сделать, находясь далеко отсюда?

– Кровавый Сорокопут.

Я разворачиваюсь и вижу за спиной Князя Тьмы. Он поднимает руку, делает резкий жест – и карконы замирают, остановленные великой магией джинна. Он бесстрастно озирает картину страшной резни. А потом смотрит на меня, но ничего не говорит.

– Чего бы ты ни хотел от меня, возьми это, – выдыхаю я. – Только спаси их… умоляю…

– Мне нужна частица твоей души, Сорокопут.

– Ты… – я мотаю головой, не в силах его понять. – Возьми мою жизнь, конечно. Если такова цена…

– Мне не нужна твоя жизнь. Мне нужна частица твоей души.

Я пытаюсь лихорадочно размышлять.

– Я не… не понимаю… не знаю, как…

И тут ко мне приходит осознание. Воспоминание, вспышка среди темноты. Голос Квина, когда я протягиваю ему маску Элиаса.

«Они ведь часть нас, ну, ты знаешь. Мы становимся истинными собой, только когда они сливаются с нами. Мой отец постоянно повторял это со дня, как вступил в ряды Масок: маска – это личность солдата, без маски часть твоей души оставляет тебя, и восстановить это невозможно».

Часть твоей души.

– Это же просто маска, – говорю я. – Это не…

– Сами Пророки поместили в серебро твоей маски последнюю частицу давно утраченного оружия, – говорит Князь Тьмы. – Я знал это со дня, когда ты получила свою маску. Вся твоя жизнь, все, во что они тебя втянули и чем ты стала – все это было ради сегодняшнего дня, Кровавый Сорокопут.

– Я не понимаю.

– Твоя любовь к народу течет глубоко в твоей крови. Она была взращена за годы, проведенные в Блэклифе. Потом она росла при виде страданий людей в Навиуме. И когда ты исцеляла детей в госпитале, а потом и свою сестру, напитывала этой любовью племянника в ее чреве. Она росла, когда ты видела стойкость твоего народа перед лицом врага. Она пропитала твою душу насквозь, когда ты сражалась за них на стенах Антиума. А теперь она достигла высшей точки. Ты пожертвовала собой за народ!

– Тогда забирай мою маску вместе с головой, потому что она не снимается, – говорю я, и слезы текут по моему лицу. – Это часть меня, живая часть моего тела. Она давно вросла мне в кожу!

– Такова моя цена, – отвечает Князь Тьмы. – Я не могу забрать у тебя маску. Не могу угрожать тебе и вынуждать тебя отдать ее мне. Ты сама должна отдать мне маску с любовью в сердце.

Я оглядываюсь через плечо на Паломническую Дорогу. Сотни путников поднимаются по ней к пещерам, и я знаю, что еще сотни не успели выйти из туннелей. Мы уже потеряли многих и не можем позволить себе потерять еще больше.

«Ты – та, что сдержит тьму».

Ради Империи! Ради отцов и матерей, сестер и братьев. Ради влюбленных!

Ради Империи, Элен Аквилла. Ради твоего народа.