Где-то через час корабельные команды поднимаются на борт, и начинается подъем портовых цепей. Через два часа флотилия покидает круглый военный порт и входит в торговую гавань. Через три – наши люди дают бой варварам Каркона.
Но затем небеса, полные дождевых облаков, меняют серый цвет на угрожающий лилово-багровый. Я понимаю, что мы рискуем. Над водой трещат молнии, порой ударяя в наши мачты. Отдаленные вспышки света говорят мне, что ход боя переменился, и далеко не в нашу пользу.
Шторм налетает так внезапно, накатившись на Навиум с юга, как будто его нарочно гонит на наши корабли гневный ветер. Слишком поздно разворачивать флотилию.
– Адмирал Аргус ходит по этому морю уже двадцать лет, – тихо говорит Декс рядом со мной, глядя на смертоносную бурю. – Может, он и стал верным псом Керис, но флотилию в порт он непременно приведет. Ему самому не хочется умирать.
Мне следовало отправиться вместе с кораблями. Но Комендант запротестовала, и ее поддержали Харпер и Декс – единственное, в чем они сошлись во мнениях.
Я отправляюсь искать Керис и нахожу ее отдающей приказы кому-то из вестовых у подножия барабанной башни.
– Пока докладов нет, Сорокопут, – оборачивается она ко мне. – На барабанных башнях часовые не слышат сигналов из-за шторма. Мы должны ждать.
Вестовой убегает вверх по лестнице, и мы на миг остаемся одни.
– Кто такой этот Гримарр? – спрашиваю я Коменданта. – Как получилось, что мы почти ничего не знаем о нем?
– Он – фанатик, жрец-воин, который поклоняется духам мертвых. Считает, что его духовный долг – обратить в свою веру всех, кто еще не просвещен ее истиной. В том числе и меченосцев.
– Обратить – это значит убить?
– Именно, – тихо подтверждает Керис. – Он еще довольно молод, всего на дюжину лет старше тебя. Его отец был торговцем мехами, так что Гримарр в юности много странствовал с ним по морям Империи. Он исследовал наш образ жизни. К своему народу Гримарр вернулся десять лет назад, когда разразился голод. От голода и лишений варвары стали слабы и легко управляемы, так что ему не составило труда повести их туда, куда он хотел. – Комендант пожимает плечами.
Я удивлена тем, как много она знает. Должно быть, удивление отражается у меня на лице.
– Каково первое правило войны, Кровавый Сорокопут?
«Знай своего врага». Мне не нужно говорить это вслух.
Я смотрю в окно на шторм и содрогаюсь. Буря кажется чудовищной – сплошное безумство волн и ветра. О том, что происходит в сердце бури с нашим флотом, я даже не хочу думать. Мы отправили в бой почти все корабли, в доках осталось не больше дюжины. Ночь приближается, а мы не получили еще никаких вестей.
Я цепляюсь за каждый клочок надежды, который только могу отыскать у себя в памяти. Но время проходит, а все, что мы знаем и видим, – это отдаленные вспышки пламени. И те вспышки, что ближе к Навиуму – должно быть, залпы орудий нашего флота, – становятся все малочисленнее.
– Нам нужно поднять портовые цепи, Сорокопут, – говорит наконец Комендант. Отцы полностью с ней согласны.
– Но наша флотилия все еще в море.
– Если флот выживет, мы узнаем об этом наутро и снова поднимем цепи. Если флот погибнет, мы не хотим, чтобы карконы беспрепятственно проникли в сердце Навиума.
Я с трудом киваю в знак согласия, и приказ отдан. Опускается ночь. Что это за ужасные звуки – просто стоны ветра или торжествующие крики карконских чародеев? «Надежда сильнее страха. Она сильнее ненависти»… Я совсем недавно сама говорила эти слова Князю Тьмы, и когда ночная мгла становится беспросветной, цепляюсь за них, как утопающий за соломинку. Что бы ни принес нам рассвет, я все равно будут надеяться.
Вскоре небо начинает бледнеть. Тучи отходят к горизонту. Город, чисто вымытый грозой, сверкает под небесами, от красных и серых крыш поднимается пар. Море в заливе гладкое, как стекло.
И совершенно пустое, если не считать карконских мачт, качающихся вдали.
Флот меченосцев исчез.
– Ты не послушала совета, – голос принадлежит Отцу клана Серика, богатой семьи торговцев шелком, давно обосновавшихся на юге. Мой отец считал его своим другом. Мужчина бледен, руки его дрожат. В словах его нет яда, настолько он поражен скорбью. – И теперь наш флот… наш город…
– Я предупреждала тебя, Кровавый Сорокопут, – от звука голоса Керис у меня приподнимаются волосы на затылке. Взгляд ее холоден, но глубоко в глазах сверкают искры торжества.
Мы только что потеряли весь наш флот, все морские силы. Это тысячи человек. Даже Комендант не настолько чудовище, чтобы радоваться гибели собственного народа!
Только… только в том случае, если ее план это предусматривал.
