— Приток Смородины. Мы первые, — объявила одна из сестер, аккуратно забирая у Дениса колосья. Поровну распределив их между собой, сестры уселись у самой кромки воды и принялись сплетать венки, напевая какую-то тихую мелодию. Денис огляделся и заметил вдалеке приближающиеся фигуры, очень похожие на его спутниц. Полудницы стекались к этому ручью со всех сторон. Бледные, почти неразличимые в дрожащем воздухе с пышными охапками колосьев и яркие, четкие с одним-двумя тоненькими колосками. Денис вглядывался в их неземные, печальные лица с отсветами верхнего мира в бездонных глазах и не мог понять, что же его настораживает. Было что-то в этой прекрасной и неземной картине до дрожи жуткое, вызывающее страх и желание убежать и скрыться от их мягкого взгляда, но Денис не мог разгадать, что. Девушки все подходили и подходили, усаживались на берег и принимались плести венки. У кого-то они выходили настолько огромными, что не вмещали в себя все колосья. У кого-то же, наоборот, не выходило и целого. Тогда они печально вздыхали и сбрасывали увядающие одинокие колоски в воду.
В такие моменты чувство горечи накатывало на Дениса с такой силой, что хотелось взвыть диким зверем.
— Вой, если полегчает. Да только не полегчает, — сухой, скрипучий голос раздался за спиной и Денис резко обернулся.
Сгорбленная старуха в сером, запыленном балахоне стояла, опираясь на ссохшуюся клюку.
— А вы откуда знаете? — прищурился Денис, вглядываясь в морщинистое лицо. Было в нем что-то знакомое. Так смотришь на давно потерянного и почти забытого родственника, которого внезапно повстречал на вокзале.
— Я многое знаю. Как и ты. Да только ты позабыл, а я все помню, — морщинистый рот растянулся в грустной улыбке и Денис нахмурился. Он уже понял, что все нечеловеческие создания любят говорить загадками, но так до сих пор и не разгадал, как же сделать так, чтобы он хоть что-то понимал в этих разговорах.
Старуха с интересом разглядывала Дениса, не торопясь вносить хоть какую-нибудь ясность и Денис решил отбросить врожденную скромность и воспитанность.
— А я где, собственно, нахожусь? И как мне отсюда выбраться? И, кто вы такая?
Старуха рассмеялась, отчего Денису показалось, что по стеклу пару раз провели наждачной бумагой. Настолько сиплым и скрипучим был у нее смех.
— Ну ты уж определись, на какой мне вопрос отвечать, малец.
Денис вздохнул. Всё-то у них было по обычаям, всё-то по правилам.
— Давайте по порядку, чего уж.
— Давайте, так давайте, — согласилась старуха. — Ты у притока реки Смородины, недалеко от Калинова моста.
— Это где Илья Муромец бился со Змеем Горынычем? — вспомнил школьную программу по литературе Денис.
— Ну почти, — усмехнулась старуха. — Бился Иван, да не с Горынычем, а с Чудо-юдом. Впрочем, кто там только не бился за столько-то лет.
— Но Смородина же Огненная река! А приток почему обычный? — искренне удивился Денис. Путешествия по различным форумам в поисках правды о домовых не прошли для Дениса даром, знатно подковав его в вопросах отечественной мифологии.
— Ну почему же не огненный, — старуха перевела взгляд на водную гладь, куда одна из полудниц в очередной раз сбросила одинокий колосок. Долгое время ничего не происходило, и травинка одиноко колыхалась на мелких волнах. Резкий, как стрела, язык пламени взметнулся вверх, прямо из водной глади, и слизал колосок, как будто его и не было.
— Понятно, — поднял руки, сдаваясь, Денис. — Приток тоже огненный. А что я тут делаю, не подскажете?
— Думаю, смотришь, — резонно заметила старуха. Денис сделал глубокий вдох, пытаясь подавить подкатывающее раздражение.
— Видите ли, дело в том, что меня сюда забросил хитрый библиотекарь из какого-то хитрого клана летописцев, ничего не объяснив. А перед этим я с помощью золотистого серпа, как у этих милых девушек, уложил древнюю потустороннюю тварь, которая хотела меня сожрать. И никто в моем мире почему-то не озаботился объяснить мне, в чем, собственно дело и что же со мной произошло за это утро. Ах да, еще родители почему-то забыли посвятить меня в тайны семьи и, как оказалось, всё это время скрывали от меня правду о мироустройстве в целом и моей судьбе в частности.
— Витиевато говоришь, — прервала монолог Дениса старуха. — Красиво. Но мы больше молчим. Запомни это. Сам вскоре таким же станешь.
Денис хотел было возразить, но появившаяся из-за поворота ручья лодчонка не дала ему этого сделать.
