Густав кивнул и отправился отпирать ворота. Возиться с Фридрихом ему не хотелось совершенно – левый бок так и горел огнем. Но не бросать же девушку с раненым отцом на улице? Мало ли чего ей в голову взбредет. Уж лучше помочь.
Тихонько помянув недобрым словом Святых, сотник вернулся к бричке, загнал ее во двор и с кряхтением поднял на руки так и не пришедшего в себя лекаря.
– Сюда, – позвала его Эльза.
– Иду. – Густав поднялся на крыльцо, прошел по темному коридору и, уложив Фридриха в кровать, оперся о стол, чтобы не упасть.
– Что с вами? – забеспокоилась девушка.
– Все в порядке. – Сотник вытер выступившие на лбу мелкие капельки пота и глубоко задышал, дожидаясь, пока пройдет головокружение.
Эльза зажгла свечи и всмотрелась в сотника.
– А лицо бледное, словно мел. Вас ранили?
– Со мной все в порядке. А тебе пора идти за костоправом.
– Но я не могу оставить отца одного!
– Сбегай к соседям.
Сотник перестал опираться на стол и тут же закатил глаза и охнул от пронзившей бок боли.
– Густав, оставайтесь, – предложила вдруг девушка. – Вас должен осмотреть лекарь!
– Не стоит, – помотал головой сотник, потом осторожно прикоснулся к горевшим огнем ребрам и сдался: – Только не надо меня никому показывать, так отлежусь. Ты беги, я за ним присмотрю.
– Спасибо! – Обрадованная Эльза выскочила из комнаты, а Густав с кряхтением опустился на стул, размышляя, не свалял ли он дурака, поддавшись на уговоры остаться.
С другой стороны, ему и в самом деле нужно было отлежаться. И симпатичное личико дочери лекаря никак не сказалось на его решении.
Ну… почти никак.
Когда у человека много друзей – это замечательно. Правда, зачастую в один не самый прекрасный момент выясняется, что далеко не все, кто считался таковыми, являются ими на самом деле. В лучшем случае – это просто приятели. В худшем… в худшем иной раз и вовсе пакостно выходит.
Другое дело – знакомые. Знакомые – это связи. Знакомые – это возможности. Да, они могут быть весьма назойливыми, но кто из нас без греха? Я и сам, чего уж там, не самый приятный в общении человек. А куда деваться? Работа такая…
Немного поразмыслив, первым делом я решил наведаться в «Рваный парус» – средней паршивости забегаловку, в задней комнате которой владельцами заведения устраивались карточные игры с очень и очень приличными ставками. Заправлявший там толстяк по прозвищу Ленивец обладал просто феноменальной способностью ловить шулеров за руку, но иногда – крайне редко и лишь когда на кон ставились целые состояния – закрывал на эти шалости глаза. Конечно же не просто так закрывал, случайным людям за его столом ничего не светило.
Впрочем, о нечестной игре знали лишь те, кто участвовал в этом весьма доходном дельце, а потому репутация Ленивца продолжала оставаться незапятнанной. Болтуны же обычно имели обыкновение отправляться через люк в одной из комнат «Рваного паруса» прямиком в канал. С солидным грузом на ногах, разумеется.
– Знаю я этот гадюшник, – кивнул Пьер, когда услышал, куда именно нужно нас с Джеком доставить. – Здесь недалеко…
– На соседней улице практически, – подтвердил Пратт.
– Доводилось бывать? – заинтересовался я.
– Не мне. Одному товарищу, которому по рангу этого делать не полагалось.
– И?
– В итоге товарищ оказался нам вовсе не товарищ, – пожал плечами Джек. – Из окна выпал.
– Сам?
– Сам, конечно, – хохотнул Пьер. – Вешаться он наотрез отказался…
– Вот что, Джек, – нахмурился я. – Ты меня на улице подожди тогда.
– А что такое? – выбрался из пролетки рыжий пройдоха, когда Пьер остановился неподалеку от «Рваного паруса».
– Если тебя примут за шпика, со мной точно никто разговаривать не станет.
– Издеваешься? – потеребил серьгу в ухе Пратт. – Это я-то на шпика похож?
– Больше, конечно, на сутенера…
– Ты бы попридержал язык!
– Ладно, пошли, – сдался я. – Но там – молчи. Понял?
– Договорились.
Скучавший на входе вышибала на нас даже не глянул. Да оно и немудрено – время, по меркам местных завсегдатаев, было детское, и заведение пустовало. Остается надеяться, что Ленивец уже на рабочем месте. Не ждать же его тут до ночи…
– Чего изволите? – оживился при нашем появлении протиравший грязным полотенцем посуду за стойкой бара какой-то молоденький парнишка.
– Стаканчик бренди, – заказал усевшийся на высокий стул Джек.
– И Ленивца позови, – распорядился я.
– Кого-кого? – сделал вид, будто ничего не понял, парень.
– Сначала наливаешь стакан бренди, – оперся я на стойку, – потом идешь и говоришь Ленивцу, что его желает видеть Себастьян Март. Укладываешься в пять минут – и продолжаешь радоваться жизни. Не укладываешься – и твоим коллегам придется бежать за лекарем. Или коронером. Смотря насколько задержишься. Все ясно?
Наполнившего Джеку стакан бармена будто ветром сдуло.
– Ты как это сделал? – откинул крышку карманных часов Пратт.
– Что?
– Напугал мальчонку до полусмерти. Он даже вышибалу не догадался кликнуть.
– Думаешь, вышибала побежал бы для него за лекарем? Очень сомневаюсь.
