- Ну, да... - смутился Митяй. Деревенская детвора все равно немного завидовала детям военных - якобы, больше денег, сладостей, игрушек... Но Сашка ничем не выказал подобных предрассудков.
- До завтра, друг! - он протянул руку и тут же опустил, усмехнувшись. - А! Ну, да!
Но Димка выставил свою правую руку вперед:
- Да! До завтг'а, дг'уг...
Саня опять протянул свою и Димка ухватил ее за запястье. И Сашка тоже чуть сжал димкино. Они улыбнулись, глядя друг другу прямо в глаза. Постояли так пару мгновений, чтобы до конца ощутить всю важность сегодняшних событий и оценить открывшиеся горизонты... Развернулись и пошли по домам. Улыбки сошли с их лиц только когда сон расслабил их мимические мышцы.
Митька, придя домой, рассказал родителям о случившемся. Мама долго прикладывала лед к распухшим рукам, причитая:
- Все мальчишки - дураки, ей Богу! Нельзя без драки-то никак?
- Ну, мам, значит нельзя... Надо было отучить их г'аз и навсегда втг'оем на одного нападать! Это же нечестно!
- Молодец, сын! Руки починишь - я тебя научу паре приемчиков. - сказал отец.
- Пг'авда? - детский... нет! - щенячий блеск во взгляде на папу.
- Железо!
Митька три дня не ходил в школу - писать все равно было никак. Любое напряжение пальцев отдавалось острой болью, которая долго затихала после расслабления. Но ему нравилась эта боль. И, порой, он просто сидел и сжимал кулаки чтобы вновь ощутить ее и вместе с ней вспомнить тот триумф, ту уверенность в своей беспрекословной правоте, которую чувствует победитель и так униженно жаждет побежденный.
Он знал, что этим все не закончится. Знал, что будет еще много стычек и подлостей, но теперь ему вдвойне не страшно. Ведь он - Друг! И у него есть Друг!
1 июня 2000 год.
С тех пор Сашка и Митька почти каждый день везде были вместе - отловить их по отдельности у недоброжелателей (или завистников? Кто разберет эти детские распри?) никак не получалось. С ними двумя, как правило, не связывались. А уж если дело и доходило до драки, то, можете поставить на это кучу фишек и не прогадаете, даже старшакам доставалось!
Какая-то врожденная мощь, помноженная на никак невяжущуюся с внешностью изворотливость, позволяли Санычу с легкостью справляться с тремя нападающими, не получив при этом ни одной оплеухи в ответ. Поразительно! А Димка осыпал врагов очередями точных ударов как пистолет-пулемет Шпагина - отец и в самом деле его кое чему научил!
Родители Саньки всю жизнь проработали в местном колхозе. Теперь же оба трудились на благо Родины, как сотрудники военной части. Отец водил грейдер зимой и виртуозно управлял на строительных и погрузочных работах бульдозером и краном. Мать была механиком от Бога - окинув взглядом машину, еще даже не открыв капот, могла предположить, что с ней не так, и, как правило, не ошибалась. Их очень ценили, и уважали как специалистов. В конце концов, им даже предложили переехать на территорию городка - в тот его уголок, где стояли дома с небольшими участками для гражданских. Домишки были так себе, но они, конечно же, согласились, и вот уже года четыре, как живут там. Старый дом, у школы, один из немногих пустующих в поселке, стоит и ждет своего нового хозяина. Отец с сыном раз в месяц ходят туда, чтобы поддерживать его в должном состоянии.
С учебой у Саныча не всегда ладилось, но, в целом, парнишка был смекалистый. Особенно если нужно было что-то соорудить или починить - он обожал большие здания и причудливые механизмы.
В апреле по его затее и проекту, нацарапанному палочкой на только оттаявшей грязи, они начали возведение Большого Дома. Их собственное убежище на могучем дереве, что к западу от села возвышалось на берегу реки, уже почти обрело свой окончательный вид. Строили из "благоприобретенных" досок со стройки и листов фанеры с местной свалки. Заметить его даже им, строителям-энтузиастам, можно было только подойдя к дереву вплотную и посмотрев вверх: сквозь хитросплетения могучих крон чуть-чуть виднелись доски настила. Залезали они туда по веревке. Машка невесть откуда притащила самый настоящий крюк-кошку - они прятали его в хорошо замаскированном схроне неподалеку. Девочка наловчилась кидать ее даже лучше мальчишек. Она со сноровкой заядлого альпиниста раскручивала конец и в нужный момент, вскинув руку вверх, отпускала. Он долетал ровно до первой толстой ветви и цеплялся за нее одним из когтей. Ухватившись руками за веревку, ребята шагали по стволу, двигаясь по одному. Когда все оказывались наверху, шнур сворачивали и забирали с собой наверх. Насколько они знали, хвоста за ними никогда не болталось - здесь и в самом деле было только их место.
