- Ай! Твою мать! - мужчина, стряхивает его трехпалой рукой на вылинявшее сидение, а оттуда - под ноги, к копившейся там десятилетиями грязи. Туда же раздосадованным плевком отправляет окурок и со злостью топчет его, продолжая матерную тираду.
С засаленного сидения справа с торчащими из под обивки кусками поролона, он хватает бутылку без опознавательных знаков, впивается зубами в пробку, выдирая ее из горлышка. Тоже тьфу на пол! К черту, мать ее едрить! Облизнув сухие губы, Николай основательно прикладывается к своему успокоительному - сам гонит эту муть на березовых бруньках и гордится своим рецептом. Он, как младенец у мамкиной груди, закатывает глаза и его горло, изнемогая от жара этого пойла принимает глоток за глотком. Через секунду, по началу обиженно съежившись, желудок покорно всасывает эту дрянь. Не в силах справиться в одиночку, он отправляет какую-то часть дальше по истерзанной язвами требухе. И один из самых древних ядов вновь принимается жрать организм Николая изнутри.
Сам он, тем временем, подобрел. В теле появились те самые, его любимые, легкость и покалывание, придающие ощущение плавного парения над всеми его проблемами. Он продолжил смотреть по сторонам, подпевая заплетающимся языком очередному хиту.
Несмотря на последнюю отчаянную атаку Бабьего лета, осень пакостной моросью уже распылила свои семена. Их всходы никогда не заставляют себя долго ждать. Их плоды уже шелестят янтарем и багрянцем на смиренных рощах. Лишь местами гордо возвышаются хвойные великаны, бесстыдно и даже насмешливо разглядывая лиственных собратьев. О, скоро будет жатва! Работяга-ветер, баюкая, разнесет и уложит ровным слоем на уже пожухлую траву великий урожай мертвой листвы. А его кузен, дождь, жирными каплями спрессует и надежно прижмет все к земле. Все готово! Занавес! Атракт легких заморозков... И следующим актом в бесконечном спектакле смены сезонов - метель, метель, метель... Золотая пора в этих краях проносится стремительно, зато никто не в праве упрекнуть ее в непунктуальности - она всегда приходит вовремя.
Николай увлеченно осушал оставшуюся половину бутылки и совершенно не следил за дорогой - за долгие годы он выучил каждый поворот. К тому же, он ни разу не встретил ни единого
пешего путника.
Пес на заднем сидении вскинул уши. Поднялся на лапы, затоптался, скуля и повизгивая. Он озабоченно тыкал носом то в левое, то в правое окно автомобиля.
Ощущение полета уже не доставляло мужчине того эйфоричного удовольствия. Он склонил отяжелевшую голову над рулем и
натужно вдохнул. Побелевшие пальцы напряглись, заскрипели потертой кожей на баранке.
Собака зашлась обеспокоенным лаем.
- Да, заткнись ты! Глупая скотина! - буркнул Николай.
Внутри, похоже, даже заговорщически переглянувшись, желудок и кишечник твердо решили отомстить хозяину за годы алкогольного ига, и с силой толкнули все склизское содержимое вверх по пищеводу. Обжигающая горькая жижа подступила к горлу Николая и его, кажется, впервые за последние десять лет...
"Стошнило? Ну, да! Точно!" - взорвалась в его голове истина.
Слезящимися глазами, тяжело дыша, он удивленно смотрел на грязно-желтого цвета блевотину, расползшуюся лужей между ног и стекающую по коленям...
- Это ж надо! Блеванул! Ха! - усмехнулся алкаш со стажем.
Тыльной стороной ладони он небрежно смахнул зловонные капли с губ, кое как поднял голову над рулевым колесом и...
Его окосевшие глаза мгновенно сфокусировались, веки распахнулись. Прямо перед капотом он увидел силуэт человека, идущего спиной к нему по правой обочине.
- Блядь! Откуда?! - он резко крутанул руль влево.
Перед тем, как автомобиль перевалился колесами через края плит и покатил, сшибая густые заросли репейника, до ближайшего дерева, Николай заметил, как незнакомец обернулся и посмотрел на него с равнодушной миной. И фиалкового цвета глазами.
- Ой, бля... Уф! Аррр...- водитель скакал на ухабах, норовя пробить головой потолок машины. Он, ухватившись за баранку одной рукой, дергал рычаг коробки передач. Непослушные ноги безотчетно по очереди давили то на газ, то на сцепление, напрочь забыв о средней педали. Собаку на первой же кочке опрокинуло на пол и болтало там безвольным кульком.
Оставляя два отчетливых следа колес в высокой траве, дребезжа своей старостью и истошно рыча, машина, наконец, нашла свое последнее пристанище. Почти не потеряв скорости, она врезалась в тополь и, чихнув, заглохла навсегда. Лишь пара ворон, испуганно каркнув, сорвалась с ветвей и скрылась в начинавших сгущаться сумерках.
В момент столкновения Николая хорошенько тряхнуло и в кадык резко уперлась верхняя дуга рулевого колеса. Он откинулся назад и с трудом втягивал и давил наружу загустевший, будто зефир, воздух. От удара о лобовое стекло перед глазами пышным цветом напомнили о себе давно позабытые им черные