Я никуда не спешил. Отсюда открывался великолепный вид на убранные поля, золотые сады и множество маленьких домиков с красно-серыми черепичными крышами. Белая колокольня при храме Мелота высилась над поселком. Ее золотистый шпиль сиял в заходящих солнечных лучах. Журавлиные клинья один за другим плыли по небу, и казалось – им нет числа. Слушая, как они перекликаются, я улыбался.
…Она шла, не скрывала своего присутствия, и я услышал шаги у себя за спиной.
– Думал, ты не сможешь прийти.
Ничего не говоря, Лаэн обняла меня, крепко прижавшись щекой к моей щеке. Я не шевелился, не пытался обернуться, чтобы увидеть ее, а она продолжала молчать. Мы оба наслаждались краткими минками встречи.
Я чувствовал, как бьется ее сердце и как ее тепло и спокойствие передаются мне. Солнце застыло, передумав уходить за горизонт… Но бесконечное время встречи пролетело за одно мгновенье.
Тяжело вздохнув, Лаэн отпустила меня.
– Пора?
– Да, – с сожалением ответила Ласка, и солнце, вздрогнув, рухнуло вниз, а небо стало стремительно гаснуть.
Я украдкой посмотрел на жену. Она стояла рядом, подняв голову к небесам, и ее неожиданно темные волосы развевались на ветру. В небе полыхала багровая звезда.
– Тебе надо уходить! – Глаза у нее были зелеными, как у Гиноры.
Звезда превратилась в комету. Огромный шар падал с небес, осветив всю округу. Оставляя за собой огненный хвост, он рухнул на поселок, плеснув во все стороны жидким багровым пламенем. В мгновение ока вспыхнули и сгорели белые домики с черепичными крышами, колокольня с храмом, скамейка, стол с яблоками, старый сад…
И я проснулся.
– Хотелось бы знать, в который раз она тебя спасает? – спросил меня Гаррет, раздувая уголья.
Он осторожно положил на них несколько веточек и задумчиво посмотрел на меня.
Уже рассвело, однако лагерь все еще спал. Не только люди, но даже чуткий вейя никак не отреагировал на присутствие чужака.
– Это был сон. Впрочем, как и то, что происходит со мной сейчас. А в снах нельзя умереть, – сказал я, вставая с лежанки.
– Ты глубоко заблуждаешься. – Он поставил на огонь котелок. – В некоторые моменты можно и не проснуться. Тебе повезло, что у тебя такая жена.
– Была, – глухо отозвался я. – Зачем пришел?
– А обязательно должна быть причина? Разве должно твое воображение отвечать на такой примитивный вопрос?
– Ты не плод моего воображения. – Покачав головой, я не спешил принимать его приглашение сесть рядом. – Слишком часто такие сны оказывались явью, пускай и искаженной. Ты помогаешь мне, и я пытаюсь понять почему.
– Помогаю? – Он скорчил кислую рожу. – Разве это помощь?..
Вор не стал продолжать. Взял котелок, не боясь обжечься, налил горячую жидкость в кружку, протянул мне. Пахло шафом.
– Тебе не помешает, – усмехнулся он.
– А как же ты?
– Предпочитаю вино, – отмахнулся Гаррет. – Знаешь такую поговорку у йе-арре? Чем меньше бегаешь за ветром, тем проще его поймать. Удачи. Она тебе скоро понадобится.
Лук растолкал меня и, отчаянно зевая, начал будить остальных. Я продрог до костей, костер погас, и никто не подумал подложить дровишек. Поднялся, пришлось махать руками, заставляя застывшую кровь бежать по жилам хоть немного быстрее, чем прежде. Я все еще был во сне, а на языке ощущал вкус яблок и шафа.
Лагерь постепенно просыпался. Юми пищал о собаке, Лук поминал жабу, Га-нор – Уга, а Гбабак – Квагуна. Рона тихо смеялась незатейливой шутке Шена, Рандо с омерзением держал в руках нагрудник, ставший ледяным после холодной ночи, а Кальн цеплялся за ускользающие остатки сна, укрывшись курткой с головой.
Совершенно неожиданно мы стали большим отрядом. Десяток – это уже не четверо. Спрятаться гораздо сложнее, хотя, с другой стороны, с новыми бойцами я стал чувствовать себя гораздо увереннее, чем с тремя носителями «искры», двое из которых все еще никак не могли оправиться после потасовки в Радужной долине, а на одну никогда нельзя было полагаться до конца.
Шен встретил северянина и стражника с радостью. Они рассказали нам свою историю, а мы – свою. Упустили лишь, кто такой на самом деле «Огонек»-Порк. Целителю хватило ума не говорить, что с нами Убийца Сориты.
Тиа была не слишком довольна своим новым именем, но понимала, что чем меньше человек знает, кто она такая, – тем лучше. Думаю, вся страна с радостью насадила бы ее голову на кол.
К Ходящей рыцари отнеслись с высочайшим почтением. Милорд Рандо обращался к Роне исключительно «госпожа». Меня это несказанно удивило, и лишь потом, все оценив хорошенько, я понял, что и сам в иной ситуации, не сведи нас судьба так, как это случилось, говорил бы с ней так же.
Но, по счастью, теперь на меня не действовали правила, и я общался с девушкой по-старому, что удивляло всю четверку новичков. Рандо так и вовсе в первый день лишь недоуменно косился, когда мы с Ходящей обсуждали какие-то пустяки.
Тиф все это забавляло. Кажется, она мысленно потешалась над тем, как поразился бы благородный воин, если бы понял, что ест из одного котелка с Убийцей Сориты.
Ко мне рыцарь отнесся ровно, но без всякого интереса.
