Кальн, в отличие от милорда, оказался более общителен. Этот светловолосый парень был излишне задирист, но, судя по пластике, с которой он двигался, «леопард» – отличный боец. На привалах, презрев «Блазгов и кочки», Кальн резался с Луком в кости. Немногочисленные монеты то и дело переходили из рук в руки, и когда один из игроков проигрывался в пух и прах, победитель отдавал выручку обратно, и игра начиналась снова.
Сейчас я неспешно оглядывал лагерь, кивал на «доброе утро», пытаясь прогнать периодически вспыхивающие перед глазами блики багрового пламени. От нечего делать перебрал сумку, выбросил так и не пожаренные орешки бука, несколько завалявшихся мелких камушков, раскладной нож с иззубренным и покрытым ржавчиной лезвием. Взял в руки небольшую книжонку в коричневом потрепанном переплете. Я хотел отдать ее Лаэн, но не удалось. А теперь рука не поднималась выбросить.
– Что это у тебя? – Тиф подошла неслышно и смотрела на книгу, вытянув шею.
Я пожал плечами.
– Дай посмотреть, – она протянула руку.
– Лучше мне, – сказала Рона, внезапно оказываясь рядом с нами.
Убийца Сориты обожгла девчонку злым взглядом, но та не дрогнула. Я, улыбаясь, отдал книгу Ходящей.
– Спасибо, – поблагодарила меня девушка. – Я думала, что она потеряна навсегда.
– Это твоя? – удивился я.
Проклятая, презрительно фыркнув, оскорблено удалилась.
– Да. Моя и… Киры. – Ей все еще трудно было произносить это имя. – Она была у нас, когда мы ехали из Гаш-шаку в Долину. Проказа отобрала ее.
– Я нашел книгу рядом с телом старухи.
– Здорово, что она не попала в чужие руки.
Я понял, о ком говорит Ходящая. Тиф внимательно следила за нами издали.
– Эти записи столь ценны?
– Их писал Скульптор собственной рукой. Для владеющих Даром этот труд был бы настоящим сокровищем, даже если бы в нем не содержалось ничего серьезного.
– А тут есть что-то стоящее?
– Возможно, – уклончиво ответила Рона и мельком взглянула на Убийцу Сориты, которая не сводила с нас глаз. – Я не успела разобраться. Теперь займусь.
Подошел Га-нор, предлагая обсудить дальнейший маршрут. Сегодня следовало пройти большой участок пути. Милорд Рандо присоединился к разговору и, когда мы завершили беседу, внезапно спросил у меня:
– Где ты воевал?
– В Сандоне. «Стрелки Майбурга».
– Алые стрелы, – кивнул он. – Был на Дуге?
– Нет. Я в это время гулял по лесам дельбе.
– Кажется, я слышал о тебе, – сказал он, прищурившись, и уверенно кивнул: – Точно! Лук иногда называет тебя Серым. Во время войны ты носил то же прозвище?
– Не знал, что оно настолько известно.
– Среди ветеранов. Говорили, что тебя собирались повесить за убийство. А потом отдали двум Высокородным, с которыми ты сгинул в лесу. Многие жалели, что ты погиб.
– Я был у остроухих проводником. Мы ловили преступника, подстрелившего Рэкэ из Дома Лотоса. Потом они умерли. А я – остался жить. Позорный договор все равно был подписан, и наступил мир.
– «Вечный» и «дружественный», – в тон мне ответил милорд. – Да. Я тоже считаю, что их надо было уничтожать после Дуги, а не предлагать дружбу.
Ну что же. С этим рыцарем у нас есть кое-что общее – море любви к Высокородным.
Слепой кряж, все время тянувшийся с юга на север, внезапно повернул на восток, растерял весь буковый лес и оборвался черной отвесной скалой, плоская вершина которой касалась низких облаков.
В утес был вплавлен нависший над безлюдной дорогой замок. Когда-то он, наверное, казался грозным и неприступным, но теперь представлял жалкое зрелище. Часть стен и внешних укреплений были разрушены, груды обугленных камней лежали на земле. Три квадратные башни превратились в руины, а четвертая походила на решето – она стояла только каким-то чудом, и ее основание напоминало надрубленное дерево. Строение держалось на одной уцелевшей восточной стене и, казалось, рухнет от первого же сильного порыва ветра.
Я, Га-нор и Рандо долго смотрели на Орлиное Гнездо. Мы лежали в густых зарослях, укрытые от чужих взглядов. Земля жгла холодом, но никто из нас не спешил выбираться на открытое пространство.
– Когда это произошло? – Голос милорда звучал сипло.
– Давно. Месяца три назад. Может больше. – Га-нор придирчиво разглядывал замок.
– Вот так, собака! – пискнуло откуда-то сверху.
Рыцарь с непривычки дернулся, я же задрал голову вверх. Юми висел на дереве, уцепившись за ветку хвостом и болтаясь вниз головой.
– Он сквазать, что пусто. Никваго нет. Юми проверить.
Гбабак, оказывается, стоял за нашими спинами, а мы его даже не услышали. Га-нор одобрительно хмыкнул.
– Я думать, что вам нужна помощь. Если бой. Теперь я идти назад. К Луква и Квальну.
– Вот так, собака!
– Юми хотеть остаться.
– Пусть остается, – сказал рыцарь, поднимаясь с земли.
Мы вышли из укрытия и направились к скале.
– Кто-то мог выжить. – Га-нор смотрел на серые развалины.
– Возможно, – не стал отрицать я. – Если Скульптор не был дураком, он позаботился о тайных выходах. Вполне вероятно, что уцелевшие смогли уйти. Но наверху сейчас остались лишь мертвецы.
