Свет и жар видимыми волнами накатывали от белой мраморной тумбы у дальней стены. От небольшой треугольной рамочки, на ней возлежащей.
Лука расстегнул воротник, попытался вдохнуть поглубже – получилось, – подошел. Что это за… В рамке лежали три прозрачных шара. Стекло? Горный хрусталь? Но почему они – ай! – мальчик прикоснулся к одному пальцем – такие горячие?
Тут же, рядом с треугольником, лежал скрученный, стянутый красной нитью свиток.
Развернуть? Прочесть? Пожалуй. Хорошо, что синьор уже начал учить его письменной грамоте…
Буквы оказались понятными, слова тоже знакомыми, но смысл написанного остался загадкой даже после десятого, наверное, прочтения.
О какой войне речь? Уж не о флорентийской ли резне? Но там совсем другое. Синьор говорит – кровавая смута. Зачем им еще оружие? Или не им?
Будь ты хоть семи пядей во лбу, но коль тебе семь лет от роду, вряд ли ты что-то поймешь. Но надо. Надо понять! Ведь зачем-то он сюда попал? И его ждали. Как сказали, ждали давно. Ну? Думай!
Лука стоял на месте и перечитывал фразу раз за разом. А смысл все ускользал от него. Было ясно, что война все ж идет, пусть и тайная, ему пока неведомая. Но чтоб ее прекратить, нужно священное оружие, без которого победы не жди… Оружие…
