- Иди ты к черту со своим вазелином! - тут Майя, видно, разозлилась по-настоящему. - Я не гримируюсь слоем в три сантиметра, как ты!
- Я тоже не гримируюсь! - возмутился Иван и вспомнил про шрам на виске.
- Зажги свет!
Он завернулся в дубленку и зажег. Майя в шубке присела к гримировочному столику.
- Ну и рожа, почище вокзальной шлюхи, - сказала она про свое отражение. Иван хмыкнул - художница показала зубки и скверный характер заодно.
Лизнув палец, Майя попыталась ликвидировать серые тени от туши под глазами. И потребовала вести ее в душевую.
Вода из крана текла чуть теплая, но Майя кое-как привела лицо в порядок. На свежем махровом полотенце Ивана остались черные пятна. Иван решил деликатно не заметить безобразия, но прокололся на другом. Майя пожаловалась на все сразу - на тушь, воду и зуб. А он спросил, когда она принесет готовый эскиз.
Сперва Майя ничего не ответила, а на ее лице, где даже флюс не испортил иронической полуулыбки, было явственно написано: "Хорош гусь!"
- Постараюсь в четверг, - официально-благожелательным тоном ответила она. - Я оставлю его для вас на вахте.
- Буду вам очень благодарен, - столь же любезно ответил ей Иван.
Стало быть, она поняла ненужность дальнейших отношений - и за это ей большое спасибо. А за эскиз рассчитается дирекция цирка. Тоже неплохо...
Выбираться из цирка было еще рано. Они сидели и молчали. Майя листала "Королеву Марго". Иван вспомнил про Мэгги и вставил первую попавшуюся кассету.
Это оказался один из мадригалов Карло Джезуальдо ди Веноза - тот, в котором вибрирующее сплетение голосов похоже на серебряный елочный дождь. Конечно же, слушая музыку, Иван и вообразить не мог обезумевших глаз и окровавленной шпаги этого самого Карло, князя Венозы, что заколол свою прекрасную и юную жену вместе с ее тайным избранником, но от своей боли и мученья не избавился, потому что чужая смерть от своей страсти не лечит.
Но в том, что это - музыка максималиста, Иван был уверен. И поблагодарил Мэгги - рядом с такой музыкой ночное приключение стало вовсе незначительным.
Потом в цирке послышались голоса. Майя оделась и укрыла шарфом флюс. Иван проводил ее к служебному входу, уже открытому, прошмыгнул вместе с ней мимо дремлющей вахтерши и вывел ее на улицу.
- Ну, всего! - спокойно сказали они друг другу и расстались.
Иван вернулся в гримерку. До начала репетиций с тиграми еще оставалось два часа - манеж, значит, в его распоряжении.
Провал и победа, как он и хотел, уравновесили друг друга. Спокойствие вернулось, а музыка поставила точку. Провал и победа взаимоуничтожили друг друга. Можно было все начинать сначала, на пустом месте.
И тут Иван вдруг сообразил, почему вредная вахтерша сказала ему "мельчишь!" Он вскочил и прямо в гримерке вполноги стал прогонять номер, напевая и взмахивая руками. Дошел наконец до места, где и впрямь нужно было укрупнять. Но подметить-то старушка подметила, а никаких указаний не дала.
Иван прилег, стал прокручивать перед глазами все свои пробежки, потом сидящий напротив главреж стал засекать время по секундомеру, и это оказался не секундомер, а пудреница, забытая на столе даже не Майей, а той Галиной из Новосибирска, которая сломала электрический самовар...
И завертелась обычная белиберда, которая снится уставшему и сильно озабоченному человеку.
Иван предполагал, что Майя занесет обещанный эскиз в четверг вечером, так что, уходя в гостиницу, он как раз возьмет конверт у вахтерши. Но кто мог предвидеть вмешательство жизнерадостного главрежа?
Он, главреж, застал Майю в момент передачи конверта вахтерше, и яростно возразил, потому что...
- ...второго такого зануды на свете не сыщешь! Вечно всем недоволен, вечно рожа такая, будто лимон съел! Капризов - как у примадонны. Ты ж понимаешь, малыш, - звезда манежа!
Выговорившись, главреж добавил уже потише, и в голосе явственно слышалось восхищение:
- Правда, мужик отчаянный... В общем, эскиз ему следует вручать лично и только лично! Если он согласен, я завтра свяжусь с мастерской.
Вот почему Иван, хорошо отработав номер и возвращаясь в гримуборную с чемоданом в одной руке и стояком для булав в другой, обнаружил у запертой двери Майю. Вид у нее был очень недовольный.
Но Иван был в таком упоении от сегодняшней удачи, что, кроме нее, ничего знать не желал.
- Ну - порядок! - объявил он вместо всякого "здрасьте". - Отработал во!!!
- Очень рада, - спокойно ответила Майя. - Вот эскиз. Посмотрите, пожалуйста, скорее, я спешу.
Лицо Ивана приняло обычное кисловатое выражение.
- Хорошо, зайдем, я посмотрю, - и достал ключ.
- Оказывается, необходимо, чтобы вы лично одобрили, - сказала Майя, положив на гримировальный стол большой конверт.
На первом эскизе костюм был белый, с золотой бахромой на груди и рукавах. На втором - жемчужно-серый, даже чуть сиреневатый, с серебром и вишневыми завитками. Рисунок и крой у них был общий, одобренный Иваном.
- А сами вы какой бы посоветовали? - подумав, спросил Иван.
- Да мне, в общем-то, безразлично, - пожала плечами Майя. - Дело ваше.
Иван изумился - уж сегодня-то он никак не заслужил безразличия!
