Итак, мир с богом, но она не могла верить ни в черта, ни в ад. То, что бог в своей доброте может осудить на веки вечные, ее возмущало. Она была далека от того, чтобы представить себе, насколько, в свою очередь, она шокировала людей, от природы суровых и мрачных. Ничто так не раздражает раненые сердца, как оптимистическая безмятежность. Бодлер ее ненавидел:
Женщина Санд — это Прюдом безнравственности. Она всегда была моралисткой. Только в прежнее время она проповедовала мораль наизнанку. Но она никогда не была художником. У нее пресловутый гладкий слог, столь ценимый буржуа. Она глупа, тяжеловесна, болтлива; в понятиях о нравственности у нее точно такая же глубина суждений и тонкость чувств, как у привратниц и женщин легкого поведения. Что она говорит о своей матери… Что она говорит о поэзии… Ее любовь к рабочим… То, что несколько человек могли втюриться в нее, только доказывает полное падение современных мужчин.
Посмотреть только предисловие к «Мадемуазель Лa Кэнтини», где она утверждает, что истинные христиане не верят в ад. Санд стоит за бога хороших людей, за бога привратниц и слуг-мошенников. У нее довольно причин, чтобы желать упразднения ада.
Дьявол и Жорж Санд. Не надо думать, что дьявол соблазняет только умных людей. Он, конечно, презирает дураков, но не пренебрегает их содействием. Он даже возлагает на них большие надежды. Посмотрите на Жорж Санд. Главная ее особенность, что она дура, но она бесноватая. Это дьявол внушил ей полагаться на свое доброе сердце и на свой здравый смысл, чтобы остальные дураки, по ее внушению, полагались бы на свои добрые сердца и на свой здравый смысл. Я не могу без содрогания думать об этой тупой твари. Если я ее встречу, то не смогу удержаться, чтобы не стукнуть ее по голове кропильницей.
Жорж Санд — одна из тех старых актрис-инженю, которые никогда не хотят уйти с театральных подмостков.
Реакция несправедливая, но естественная. Тревога должна ненавидеть безмятежность. Обитатели теневой стороны и обитатели солнечной никогда не поймут друг друга. Со времени путешествия в Рим у Жорж была «неотвязная мысль о черном призраке». Церковный звон, который в отрочестве и даже еще в 1834 году успокаивал и утешал ее, теперь в ее ушах, «как мрачный гром, как зловещий тамтам». И вот в 1862 году Октав Фейе, романист, на 17 лет моложе Санд, опубликовал в «Ревю» Бюлоза роман, набожный, сентиментальный и весьма посредственный: «Сибилла». Это была история молодой девушки, в детстве верующей, но затем, со времени первого причастия, одолеваемой серьезными сомнениями. Однажды вечером, в бурю, она увидела, как священник бросился, один, в лодке, спасать находившихся в опасности моряков. Тогда она стала судить о религии не по словам, а по делам, вернулась к богу и позднее, влюбившись в скептически настроенного молодого человека, постаралась, в свою очередь, обратить его в веру и умерла, возвращаясь при лунном свете с «теологической и сентиментальной» прогулки.