Эта книга возмутила Жорж Санд, и в следующем году в том же «Ревю де Дё Монд» она ответила — выпадом на выпад, — написав роман: «Мадемуазель Лa Кэнтини». Она сохранила в нем прежнюю стремительность замысла и выполнения. Положение, выдуманное Фейе, было перевернуто наизнанку. За героиней, набожной генеральской дочерью Люси, ухаживал молодой вольнодумец, которого она любила. У него было против католицизма четыре возражения: ад, отрицание прогресса, плотский аскетизм и особенно исповедь. Женщина, говорил он, не может одновременно доверяться мужу и духовнику. Молодой Эмиль возмущался тем, что он должен разделять мысли своей жены со священником, который выведен в этом романе полурасстригой, человеком опасным и подозрительным. Эмилю удается освободить ум жены от заблуждений и привести ее к истинной религии, то есть к религии автора.
Спор увлек литературный мир, и Сент-Бёв был судьей в этой борьбе.
Автор «Сибиллы» поднял в этом романе большие проблемы, возможно более значительные, чем «он предполагал: проблемы теологические, социальные, проблемы настоящего и будущего. Как известно, это очень взволновало Жорж Санд: могучая орлица была раздражена, как в день своего первого взлета; она ринулась на белую голубку, подняла ее очень высоко в поднебесье над вершинами гор, над бурными потоками Савойи, и сейчас ее жертва висит в вышине, схваченная ее когтями. Тезис против тезиса, теология против теологии, и все в форме романа; это немного резко…
Санд поблагодарила его: «Я прочитала вашу превосходную статью о Фейе, оканчивающуюся чересчур блестящим отзывом обо мне. Я уже слишком старый орел, чтобы набрасываться на молодые таланты и расправляться быстро с ними…» В период официального клерикализма эта позиция дала Жорж Санд в глазах молодежи положение великой оппозиционерки. Она стала значительной личностью и знаменем. Когда Одеон объявил о пьесе-инсценировке «Маркиз де Вильмер» и разнесся слух об интригах против Санд, студенты и рабочие приготовились поддержать ее. Она была очень спокойна: волновался один Мансо. На самом деле никаких интриг не было. Император и императрица присутствовали на премьере и аплодировали с показным усердием людей, на душе у которых неспокойно.