Балы времен Директории были весьма своеобразными. Женщины приходили на них с обнаженной спиной, охотно позволяя вольность в поведении. Свидетель этих балов Роже де Парнес в своей книге «Директория. Записки щеголя» писал об экстравагантности костюмов некоторых модниц: «Что произошло? Кто эта женщина, чье поведение вызвало такой ропот? Подойдем поближе… Вокруг нее теснится толпа. Она голая? Не может быть! Подойдем еще ближе. Это достойно описания. Я вижу на ней легкие панталоны, похожие на знаменитые кожаные трико графа д’Артуа, которого поднимали четыре лакея и затем опускали прямо в штанины, чтобы избежать при одевании образования хотя бы единой складки. При раздевании его таким же образом поднимали вверх. Панталоны этой женщины были из шелка, но превосходили знаменитые штаны графа д’Артуа своим совершенным обтягиванием и были украшены браслетами; камзол был искусно вырезан, и под легкой газовой накидкой трепетали «сосуды материнства». Рубашка из тонкого батиста позволяла видеть ноги и бедра, перехваченные золотыми обручами с бриллиантами. Шумная толпа молодых людей окружила ее с радостными возгласами. Молодая бесстыдница, казалось, ничего не слышит, поглощенная своей смелой выходкой. У модницы осталось еще немного стыда, чтобы не сбросить последнюю прозрачную вуаль. Панталоны телесного цвета, плотно обтягивающие тело, будоражат воображение и позволяют видеть только красоту форм».
Нет ничего более губительного, чем эта мода, для которой нужно было бы солнце Греции, а французские Аспазии носят эти наряды в туман и изморозь европейских зим! Доктор Длессар утверждает, что в конце 1798 года по его наблюдениям с введения в моду прикрытой газом обнаженности юных девиц умерло больше, чем за сорок предыдущих лет. Но эта экстравагантная мода продлится не дольше существования секты теофилантропов. Поэт Панар рассказывает, что на последнем совете на Олимпе Венера восстала против слишком прозрачных костюмов:
Ничто не мешает взору ласкать
Все прелести женской земной красоты.
Лишь глазу приятно от той наготы,
Ей нечего сердцу сказать.
Женщины опять наденут рубашки, и приличия вернут свои права.
Понемногу все упорядочивалось, но как медленно и с каким трудом! Во вновь появившихся салонах звучат лишь насмешки, здесь собираются, чтобы осмеивать все и вся. В официальные круги стремятся втереться честолюбивые дворяне, и салоны изобилуют интриганами, спекулянтами, никчемными людьми, заискивающими перед всякой властью, какой бы она ни была. Салоны достаточно редки, зато хватает ресторанчиков, кафе, театров, благотворительных балов, общественных парков. В моде кафе Вери, балы у Ришелье, Тиволи, Марбефа, Ганноверский павильон, Фраскатти, и пестрое общество, собирающееся там, не мешает аристократам приходить туда и развлекаться. Родственники жертв не смущаются, встречаясь с палачами. Впрочем, к чему ненавидеть друг друга? Кто знает, не станут ли бывшие враги завтра союзниками? Ведь и у роялистов, и у якобинцев был один противник, который преследовал их поочередно! Победители и побежденные, изгонявшие и изгнанники оказываются лицом к лицу в одном контрдансе.